Записки у изголовья (Полный вариант)
Шрифт:
19. Императорские гробницы [48]
Гробница Угуису — «Соловей». Гробница Касиваги — «Дубовая роща». Гробница Амэ — «Небо».
20. Переправы
Переправа Сикасуга. Переправа Коридзума.
Переправа Мидзухаси — «Водяной мост».
21. Чертоги [49]
Яшмовый чертог.
22. Здания
Врата Левой гвардии. [50] Прекрасны также дворцы Нидзё, Итидзё. И еще дворцы Сомэдоно-но мия. Сэкайин, Сугавара-но ин, Рэнсэйин, Канъин, Судзакуин, Оно-но мия, Кобай, Агата-но идо, Тосандзё, Кохатидзё, Коитидзё.
48
Мисасаги. — Над местом захоронения императора или императрицы насыпались высокие курганы. Какие гробницы имеются в виду — неизвестно.
49
Неясно, имеются ли в виду чертоги или мечи. Оба эти слова звучат одинаково (тати).
50
Иначе врата Ёмэймон в восточной ограде императорского дворца. Далее перечисляются дворцы знатных людей, например Коитидзё — Малый дворец на Первом проспекте.
23. В северо-восточном углу дворца Сэйрёдэн…
В северо-восточном углу дворца Сэйрёдэн [51] [52] на скользящей двери, ведущей из бокового зала в северную галерею, изображено бурное море и люди страшного вида: одни с непомерно длинными руками, другие с невероятно длинными ногами. Когда дверь в покои императрицы оставалась отворенной, картина с длиннорукими уродами была хорошо видна.
Однажды придворные дамы, собравшись в глубине покоев, со смехом глядели на нее и говорили, как она ужасна и отвратительна!
51
(«Чистый и прохладный»). — В нём обычно проживал император. Этот дворец можно и сейчас увидеть в Киото в реконструкции XIX в.
52
Северо-восточное направление считалось открытым для злых демонов, и страшная картина призвана была их отпугивать. На ней были изображены фантастические уроды на тему китайской легенды. Длиннорукие существа, сидя на спине длинноногих, ловко хватают рыбу прямо в волнах бурного моря.
Возле балюстрады на веранде была поставлена ваза из зеленоватого китайского фарфора, наполненная ветками вишни. Прекрасные, осыпанные цветами ветви, длиною примерно в пять локтей, низко-низко перевешивались через балюстраду…
В полдень пожаловал господин дайнагон Корэтика, старший брат императрицы. Его кафтан «цвета вишни» уже приобрел мягкую волнистость. Темно-пурпурные шаровары затканы плотным узором. Из-под кафтана выбиваются края одежд, внизу несколько белых, а поверх них еще одна, парчовая, густо-алого цвета.
Император пребывал в покоях своей супруги, и дайнагон начал докладывать ему о делах, заняв место на узком деревянном помосте, перед дверью, ведущей в покои государыни.
Позади плетеной шторы, небрежно спустив с плеч китайские накидки, [53] сидели придворные дамы в платьях «цвета вишни», лиловой глицинии, желтой керрии и других модных оттенков. Концы длинных рукавов выбивались из-под шторы, закрывавшей приподнятую верхнюю створку небольших ситоми, и падали вниз, до самого пола.
53
Китайская накидка (карагину) — верхняя накидка с широкими рукавами, принадлежность парадного костюма фрейлины.
А тем временем в зале для утренней трапезы слышался громкий топот ног: туда несли подносы с кушаньем. Раздавались возгласы: «Эй, посторонись!»
Ясный и тихий день был невыразимо прекрасен. Когда прислужники внесли последние подносы, было объявлено, что обед подан.
Император вышел из главных дверей. Дайнагон проводил его и вернулся назад, к осененной цветами балюстраде.
Государыня откинула занавес и появилась на пороге. Нас, ее прислужниц, охватило безотчетное чувство счастья, мы забыли все наши тревоги.
Пусть луна и солнце [54] Переменят свой лик, Неизменным пребудет На горе Мимуро [55] …медленно продекламировал дайнагон старое стихотворение.
Я подумала: «Чудесно сказано! Пусть же тысячу лет пребудет неизменным этот прекрасный лик».
Не успели придворные, прислуживавшие за обедом императору, крикнуть, чтобы унесли подносы, как государь вернулся в покои императрицы.
54
Дайнагон опустил последний стих танки «Храм богов священный», которая находится в 13-м томе сборника «Манъёсю» (VIII в.), потому что переадресует стихотворение юной императрице.
55
Священные горы в провинции Ямато, где находятся храмы и царские усыпальницы.
Государыня приказала мне:
— Разотри тушь.
Но я невольно загляделась на высочайшую чету, и работа у меня не ладилась.
Императрица сложила в несколько раз белый лист бумаги:
— Пусть каждая из вас напишет здесь старинную танку, любую, что вспомнится.
Я спросила у дайнагона, сидевшего позади шторы:
— Как мне быть?
Но дайнагон ответил:
— Пишите, пишите быстрее! Мужчине не подобает помогать вам советом.
Государыня передала нам свою тушечницу.
— Скорее! Не раздумывайте долго, пишите первое, что на ум придет, хоть «Нанивадзу [56] », — стала она торопить нас.
Неужели все мы до того оробели? Кровь хлынула в голову, мысли спутались. Старшие фрейлины, бормоча про себя: «Ах, мучение!» — написали всего две-три танки о весне, о сердце вишневых цветов и передали мне бумагу со словами:
— Ваша очередь.
Вот какое стихотворение припомнилось мне:
Промчались годы [57] , Старость меня посетила, Но только взгляну На этот цветок весенний, Все забываю печали.56
Гавань возле нынешнего г. Осака. Старинная танка, известная под именем «Нанивадзу», упоминается в знаменитом предисловии поэта Ки-но Цураюки к антологии «Кокинсю» (X в.). Обучение письму начинали обычно с этой танки.
57
Танка из антологии «Кокинсю», принадлежит Фудзивара-но Ёсифуса, который, любуясь веткой цветущей вишни, сложил это стихотворение в честь своей дочери-императрицы.
Я изменила в нем один стих:
…Но только взгляну На моего государя, Все забываю печали.Государь изволил внимательно прочесть то, что мы написали.
— Я хотел испытать быстроту ума каждой из вас, не больше, — заметил он и к слову рассказал вот какой случай из времен царствования императора Энъю:
— «Однажды император повелел своим приближенным:
„Пусть каждый из вас напишет по очереди одно стихотворение вот здесь, в тетради“.
А им этого смертельно не хотелось. Некоторые стали отнекиваться, ссылаясь на то, что почерк у них, дескать, нехорош.
„Мне нужды нет, каким почерком написано стихотворение и вполне ли отвечает случаю“, — молвил император.
Все в большом смущении начали писать.
Среди придворных находился наш нынешний канцлер, тогда еще тюдзё третьего ранга.
Ему пришла на память старинная танка:
Как волны морские Бегут к берегам Идзумо, Залив ли, мыс ли, Так мысли, все мои мысли Стремятся только к тебе.Он заменил лишь одно слово в конце стихотворения:
Так мысли, все мои мысли Стремятся к тебе, государь.Император весьма похвалил [58] его.»
При этих словах у меня невольно испарина выступила от сердечного волнения.
«Вряд ли молодые дамы сумели так написать, как я? — подумалось мне. Иные из них в обычное время пишут очень красиво, но тут до того потерялись от страха, что, наверно, сделали множество ошибок».
58
Император Энъю (годы правления 969–984) — отец императора Итидзё. Отрекся от престола и принял монашеский сан.