Чтение онлайн

Солнце всего прекрасней на закате. Его гаснущий свет еще озаряет алым блеском зубцы гор, а по небу тянутся облака, чуть подцвеченные желтым сиянием. Какая грустная красота!

Всего лучше предрассветный месяц, когда его тонкий серп выплывает из-за восточных гор, прекрасный и печальный.

«Шестизвездие» [354] . Звезда Пастух [355] . Вечерняя звезда. Падучие звезды [356] , что навещают нас по ночам, довольно любопытны. Но лучше бы у них не было такого длинного хвоста!

Я люблю белые облака, и пурпурные, и черные… И дождевые тучи тоже, когда они летят по ветру.

Люблю смотреть, как на рассвете темные облака понемногу тают и становятся все светлее.

Кажется, в какой-то китайской поэме сказано о них: «Цвет, исчезающий на заре [357] …»

До чего красиво, когда тонкое сквозистое облако проплывает мимо ослепительно сияющей луны!

Искры.

Вороны суматошно клюют на дощатой крыше приношение богам, рассыпанное там монахами перед утренней трапезой.

Большое стечение паломников в храм Киёмидзу в восемнадцатый день каждой луны.

Гость внезапно прибывает в дом, когда сумерки уже спустились, а огни еще не зажжены. Все приходят в волнение… Но воцаряется еще большая сумятица, если это прибыл хозяин дома из далекого путешествия.

По соседству возник пожар… Правда, у нас не загорелось!

Высокая прическа простых служанок.

Изнанка кожаного пояса, украшенного рисунками в китайском духе.

Манеры Святого мудреца.

Жрицы, читающие моления богам [358] .

Лодочные гребцы.

Стражники, охраняющие дворец во время грозы.

Борцы.

Теперешние младенцы лет трех от роду.

Женщины, что возносят молитвы богам о здравии и благополучии ребенка или помогают при родах.

Ведунья первым делом [359] требует принести все, что нужно для молитвы. Кладет целую стопку бумаги и начинает кромсать ее тупым ножом. Кажется, так и одного листка не разрежешь, но этот нож у нее особый, и она орудует им изо всех сил, скривив рот на сторону.

Нарезав много зубчатых полосок бумаги, она прикрепляет их к бамбуковой палочке. Но вот торжественные приготовления закончены, и знахарка, сотрясаясь всем телом, бормочет заклинания…

Вид у нее при этом многомудрый!

Потом она пускается в рассказы:

— Недавно в том-то дворце, в том-то знатном доме сильно захворал маленький господин… Совсем был плох, но призвали меня — и болезнь как рукой сняло. За это я получила много щедрых даров. А ведь каких только не призывали ведуний и заклинателей! И все без пользы. С той поры ни о ком другом и слышать не хотят, меня зовут. Я теперь у них в великой милости.

При этом выражение лица у нее не из самых приятных.

А еще напускают на себя умный вид хозяйки в домах простолюдинов.

И глупцы тоже. Они очень любят поучать тех, кто по-настоящему умен.

Корабль на всех парусах.

Годы человеческой жизни.

Весна, лето, осень, зима

Дни зловещего предзнаменования [360] .

Как понемногу стареет его мать.

Как неприятны люди, которые не соблюдают вежливости в письмах! Плохо, если в каждой строке сквозит высокомерное пренебрежение к людям.

Но не стоит все же совершать ошибку другого рода, употребляя чрезмерно подобострастные выражения, когда пишешь человеку, положение которого вовсе того не требует.

Что и говорить, оскорбительно самой получить неучтивое письмо. И даже если такое письмо получат другие, живо переживаешь чужую обиду.

Но разве это относится только к письмам?

Как не возмутиться, если с тобой разговаривают бесцеремонно, не соблюдая правил учтивости? А тем более гнев берет, если так осмеливаются говорить о высокопоставленных лицах.

Меня коробит, когда жена говорит о муже в неуважительном тоне.

Зачастую слуги, сообщая гостю о своем господине, употребляют чересчур почтительные слова: «его милость соизволили», «его светлость повелели»… Это дурная манера! Невольно думаешь: «Вот уж не к месту! Достаточно было бы сказать: „Господин мой изволил то-то и то-то…“»

Иному человеку можно бы сделать замечание:

— Ах, что за тон! Как грубо! Зачем вы так неучтиво разговариваете?

Но и он сам, и окружающие только станут смеяться.

Заметив свой промах, человек начнет шутливо отговариваться:

— Что за мелочные придирки!

Фамильярно, без тени смущения, называть придворных сановников и государственных советников просто по именам, не титулуя их, — недопустимая вольность.

Лучше никогда не звать по имени даже самую нечиновную даму, у которой нет собственных апартаментов, а величать ее «сударыня» и «госпожа фрейлина». Она будет рада такой непривычной для нее вежливости и от души благодарна.

Вообще, придворных сановников и знатных молодых людей (если только не присутствует государь) надлежит именовать согласно занимаемой должности.

Разве допустимо перед лицом государя употреблять даже в разговоре друг с другом слово «я» применительно к себе? Я, мол, собственной персоной… Ведь сам император слушает.

Можно ли назвать умными людей, которые разговаривают неучтиво, и неужели уронит свое достоинство тот человек, который умеет соблюсти правила вежливости?

Слизняки.

Метла, которой подметали пол из грубых деревянных досок.

Лакированные чашки в императорском дворце.

Раскат грома посреди ночи.

Вор, который забрался в соседний дом.

Если грабитель проник в твой собственный дом, невольно потеряешь голову, так что уже не чувствуешь страха.

Пожар поблизости безмерно страшен.

Молебствие о выздоровлении, которое служат несколько священников, когда тебе очень плохо.

Слова утешения в часы тревога и печали, которые слышишь от человека, истинно тебя любящего.