Чтение онлайн

– Друзья мои! Прошу вас, не стесняйтесь и не обращайте на меня внимание. Я человек с другой планеты, пить с вами на равных не могу, и вдобавок, у меня приказ явиться в часть к шести утра. Так что, вы себе гуляйте на здоровье, а я, пожалуй, отбой устрою, надеюсь, что вас это не обидит.

– Да ты че, – загудели мужики, – кончай притворяться…

 Но тут я уже был непреклонен. Женщины, в основном высказывались презрительно, почему-то сомневаясь при этом в моей мужской силе. Я, понятно, не разубеждал их ни в чем. Через полчаса я уже спал, отвернувшись к стене, выкрашенной когда-то зеленой масляной краской, и видел странный сон не то о пире во время чумы, не то, что-то в этом же роде. Ближе к полуночи, меня кто-то потряс за плечо. Я проснулся. Надо мной стоял, склонившись, уже полностью пьяный капитан – командир экипажа.

– Эй, Леха… У тебя пожрать чего есть?

– Пожрать? Нету…

– Ты ж рассказывал про геологические булочки, б.......!

И точно, я вспомнил, как уже под шафе, вдруг рассказал, что вожу с собой чудо – булочки, изобретенные специально для геологов. Суть в том, что они герметично запечатаны в полиэтилен, и размером меньше яблока. Но, когда надо – их можно распечатать, поставить в печь или даже на лопатке подержать над костром, и получится настоящий хлеб! Причем полуфабрикат этой булочки в процессе готовки увеличивается раз в пять, если не больше.

– Ладно, – не разобравшись со сна, бросил я, – возьмите в сумке.

Небо было еще темным, когда я проснулся от душераздирающих стонов. Все трое летчиков лежали кверху пузом, и стонали как бегемоты, пытающиеся родить автобус. Что такое?.. Я не очень понимал спросонья, что происходит, и лишь суетился, бегая от одного к другому. Животы у всех были раздуты, и, казалось, вот-вот лопнут. Я не мог понять, что случилось, ну не водка же, в конце-концов… Вдруг Рома, приподнявшись на локте, словно умирающий комиссар, почти жалобно произнес:

– Булочки! Ты же говорил, они хорошие…

Недолго думая, я, включил свет и понял по остаткам еды, что булочки никто не пек, их даже не варили! (Говорят, можно и так) Их отрезали по кусочку на газетке и этим тестом просто закусывали!

– Господи, что же делать! Ведь помрут идиоты!

Я стал про себя молиться, чтобы все обошлось. Понемногу сознание успокоилось, и я вспомнил своего приятеля, который, будучи в геологической экспедиции где-то в Средней Азии, стал свидетелем соревнования едоков. Помню, он рассказывал, что весьма средний пехлеван (участник соревнования) съедает чуть не целого барана. А наиболее «талантливые», бывало, что и поболее. Однако доедают они все это, дабы не лопнуть, в чанах с горячей водой.

Это была идея! Я тотчас поставил чайник, вскипятил воды и стал отмачивать в тазике простыни. Затем я их сворачивал вчетверо и выкладывал им на животы, а когда простыни остывали, клал новые и новые. Часам к пяти утра опасность миновала. Все трое заснули.

Я ушел, когда они еще спали, а когда вернулся, их уже не было. Никто также не затруднил себя написанием какой-нибудь записки… Впрочем, больше я их так никогда и не встретил.

Насчет шести утра я конечно погорячился. Я вышел из общаги лишь около семи, и стал искать, бродя по городку, какую-нибудь столовку. Однако, это было еще более наивно, чем полагаться на слово моего бригадного начальства. Пехотинцы располагались в паре километров от поселка, и я с удовольствием прошелся через лес, который уже не казался почему-то таким уж серым. Дойдя быстрым шагом до части, я остновился на КПП и сильно удивившись, огляделся. Либо ночью случилась ядерная война, либо меня зачем-то разыгрывают: на КПП было пусто. Причем, покинули ее явно не только что. На территории было тоже довольно безлюдно. Зайдя в штаб, я обнаружил в строевой части одинокого бойца, который спал, сидя на стуле, закутавшись в шинель и положив голову на сложенные руки, лежащие на столе.

Я кашлянул. Никакой реакции не последовало. Я стукнул ногой по ножке стула – тоже самое. Тогда я набрал в легкие подольше воздуха, и что, было, силы заорал:

– Это что за бардак?! Встать смирно, в присутствии офицера!

Думаю, мой вопль был слышен даже на автостанции, но каково же было мое удивление, когда боец даже не пошевелился. Я выбил из-под него стул, и он рухнул на пол как мешок. Полежав несколько секунд, он медленно сел, и положил голову на руки:

– Вам чего нужно? – спросил он.

Я даже не сразу сообразил что сказать. Все это было настолько нелепо, что никакого опыта по поводу того, как вести себя в таких ситуациях быть просто не могло.

– Ты кто?

– Конь в пальто, – огрызнулся боец. И после добавил: «Художник я, писарь и все такое».

– А, знаю, съязвил я. На писарей у нас уставы не распространяются. Оттого они борзеют, если их не пи@@ить. Что тут вообще происходит? Почему на проходной никого нет?

– Вы только пиз…ить и умеете, – снова огрызнулся боец.

– Ладно, не бухти. Так чего тут происходит-то?

– А что и всегда,– загадочно ответил боец, почему-то рассматривая свои ладони.

– Ты не знаешь, следователь тут должен быть из Москвы, майор Гудзенко?

– Знаю. Но сейчас его нет. Не знаю, когда будет. А вы не старший лейтенант …?

– Я самый.

– Документы предъявите, – вдруг неожиданно потребовал боец.

– Ты че, боец, совсем ох…ел, или так – самую малость? Пользуешься, что у меня настроение хорошее?

Боец раздраженно мотнул головой:

– Он вам передать кое-что велел, но сперва сказал, чтобы я документы проверил, на всякий случай. Так что это его приказание. А я, считайте, тут караул несу…

– Ладно, – я протянул ему офицерскую книжку.

Тот долго ее мусолил, изучил все страницы и, протягивая обратно, вдруг сообщил:

– На фотографии вы, конечно, не похожи… Ну, да мне по фиг…

С этими словами он протянул мне ключи:

– Это ключ от комнаты, на второй этаж поднимитесь, четырнадцатая там будет в конце. Майор там обустроился. Большой ключ от сейфа. Майор сказал, чтобы вы дело пока посмотрели, ну, пока он отсутствует, то есть…

– Понял, спасибо. Скажи, а чаю нельзя как-то сообразить?

Боец посмотрел на меня с подчеркнутым удивлением, и тотчас отрезал:

– Нет у меня никакого чая.

– Тебя как звать то?

– Рядовой Аникин.

– И откуда ж ты такой Аникин?

– Из Вышнего Волочка я. Слышали про такой?

– Слышал. Даже был проездом. Недавно.

Боец оживился:

– Да? И как там?

– Да как… Вокзал как вокзал, буфет там неплохой. Больше я за полчаса ничего и не увидел. Проездом, говорю, был.

– Давно?

– Месяца четыре тому. А что?

– Да ничего. Скорее бы дембель… – с мрачной мечтательностью произнес Аникин.

– Долго еще?

– Уже меньше года осталось. Весенний я.– ответил Аникин, вздыхая.

– Ну, удачи тебе, Аникин. Если что, я наверху в четырнадцатой.

– Ага, понял, – ответил тот, снова закутываясь поплотнее в шинель.

В здании штаба никого не было, во всяком случае, в коридорах было пусто. Туалет был безумно грязный, впрочем, как и все вокруг, и это наводило на какие-то странные ассоциации вроде ситуации на «Непобедимом» у Лема2. Я вошел в четырнадцатую и открыл окна: воздух там был затхлый, и сильно воняло табачным перегаром. Комната была пустовата: стол, стул и сейф. В углу вешалка, на стене – портрет Суворова. В другом углу я увидел свернутые рулоном бумаги, как видно – карты. Я поставил свою сумку в угол, прошелся взад и вперед и направился к сейфу. Внутри было несколько папок, я их достал и стал разглядывать. Обыкновенные дела, довольно пухлые… странно, что целых пять, но – это дело такое… Вскоре я понял, что это пять томов одного дела. Я стал их листать и вникать в суть происходящего. Уходя от юридической терминологии, и говоря кратко, история выглядела примерно так. Около полугода тому назад, в декабре, в округе находился с инспекцией некий генерал майор, откомандированный от самого Генштаба. Ну, понятное дело, показывали ему, как водится, «потемкинские деревни», он кивал и делал вид, что его все устраивает, когда вдруг приказывает своему водиле быть готовым к семи утра, и с тем уехал в неизвестном для окружного начальства направлении. Те, понятно, сдрейфили. Тут же кругом – шаг в сторону – полная разруха. А генерал тем временем нагрянул в Гусиноозерск. Поймал еще не протрезвевшего с вчера начальника гарнизона, и велел ему себя сопровождать. Пришли как раз к пехотинцам. На проходной, как и теперь – ни души. Прошли, заходят в первую попавшуюся казарму. На тумбочке, как ни странно, стоит дневальный, но в шинели. На эту деталь генерал пока что внимания не обратил, его больше занимало то, что в помещении было практически пусто, ну то есть, не было кроватей. Он прошелся по казарме, рассчитанной на роту (сто человек) и насчитал аж двадцать семь кроватей! Что такое? Он к дневальному, мол, а где остальные спят? Тот глаза выпучил и кроме как "Не могу знать!" – ни шиша ответить не может. Генерал приказал найти дежурного по роте. Тот объявился довольно быстро, мол, так и так, сержант такой-то… Генерал задает тот же вопрос сержанту, дескать, где кровати? Сержант тоже ситуацию прояснить не смог: "Не могу знать!", и все тут… Ладно. Генерал приказал вызвать командира роты. На это сержант ответил "Есть", но натягивая шинель, высказался скептически относительно того, что это чему-то поможет. С тем и ушел.