Чтение онлайн

Это бь]Л0 последнее выступление Ляо Чжун-кая.

Правые гоминьдановцы выражали интересы компрадорской буржуазии и пользовались открытой поддержкой империалистов. Онн не одобряли выдвинутого еще Сунь Ят-сеном требования взять под контроль Китая тамо>ценные доходы и открыто выступали против всеобщей забастовки. На их пути стоял Ляо Чжун-кай. Правые Гоминьдановцы провели еще одно совещание, на котором было принято решение разгромить левые силы, сорьать сотрудничество Гоминьдана с компартией, начать переговоры с англичанами и тем самым задушить всеобщую забастовку.

ЗаговорщИКИ стремились во что бы то ни стало убрать со своего пути Ляо Чжун-кая. 20 августа 1925 г.

перед входом в помещение Хуэйчжоуского общества в Гуанчжоу Ляо Чжун-кай был предательски убит.

Знаменателен факт — одна из шанхайских газет накануне убийства, 19 августа, опубликовала телеграмму о смерти Ляо Чжун-кая...

«Примерно за неделю до рокового события, — рассказывала мне Хэ Сян-нин, — стало известно о готовящемся покушении. В столе у одного студента университета Сунь Ят-сена, члена фашистской организации, было обнаружено письмо с такими словами: „Нужно во что бы то ни стало осуществить это, руководители чернорубашечников вас вознаградят”. Нам тогда было невдомек, — говорила вдова революционера, — кто это такие руководители чернорубашечников. Только впоследствии мы узнали, что имелись в виду главари фашистов в империалистических странах. Тогда же я посоветовала Ляо Чжун-каю из предосторожности взять себе еще двух охранников.

Ляо Чжун-кай ответил: „Увеличив число охранников, в лучшем случае можно схватить убийцу, но нельзя остановить их замысел. Я посвятил свою жизнь народу и, говоря откровенно, не чувствую угрызений совести перед партией, страной и народом. Если же они решили уничтожить меня, меры предосторожности не помогут. Меня они не запугают — я ни на шаг не отступлю от дела революции”. Конечно, то, что он говорил, было правильно, однако я все же считала необходимым принять дополнительные меры. Охранник в штатском платье стал сопровождать Ляо Чжун-кая. Об этом было известно начальнику Управления общественной безопасности У Те-чэну. Но кто мог знать, что У Те-чэн сам входил в группу, готовившую покушение на Ляо Чжун-кая.

20 августа после завтрака мы с Ляо Чжун-каем отправились на очередное заседание ЦИК Гоминьдана. Выехав на машине к зданию Хуэйчжоуского общества (где тогда находился ЦИК Гоминьдана), мы встретили товарища Чэнь Цю-ляня и вместе поехали на заседание ЦИК. У входа в помещение я увидела жену нашего товарища и уговорилась с ней о встрече: „Через полчаса я зайду в женский отдел, мне нужно посоветоваться с вами по важному делу, прошу вас подождать меня”. Не успела я это произнести, как раздался звук выстрела. Я подумала, что кто-то развлекается хлопушками,

ho, обернувшись, увидела леЖайщх на земле Ляо ЧжуН-кая и Чэнь Цю-ляня. Охранник был ранен и тоже упал. Я стала звать на помощь и наклонилась к Ляо Чжуи-каю. Обычно у входа в помещение Хуэйчжоуского общества дежурит полицейский, однако на этот раз пост оказался пустым. Ляо Чжун-кай уже не мог ничего сказать. Склонившись над ним, я пыталась обнаружить рану. Над моей головой снова раздались выстрелы. После того как Ляо Чжун-кая подняли, на том месте, где он упал, осталась большая лужа крови. Кровь капля за каплей продолжала стекать с его одежды. Когда Ляо Чжун-кая привезли в больницу, было уже поздно. Видимо, еще по дороге он скончался».

Так закончила свой печальный рассказ Хэ Сян-нин.

В день покушения на пути следования Ляо Чжун-кая орудовало более 40 наемных убийц. Они были расставлены по всей улице и укрывались в переулках. Когда раздались выстрелы, они немедленно разбежались во все стороны. Только один участник покушения, раненный охранником в голову, был арестован. При обыске у него было найдено несколько бумажек. Одна из них — квитанция на заложенную в ломбарде одежду, другая, датированная несколькими днями позже, — чек на получение денег. В своих показаниях он сообщил: «Я получил несколько сот тысяч юаней за убийство „мэнжэня"» (на гуандунском наречии «мэнжэнь»— высокопоставленное лицо). Когда у него спросили: «Кто же имелся в виду под этим высокопоставленным лицом? Не Ван Цзнн-вэй?». Убийца ответил: «Нет, высокопоставленные лица —- Ляо Чжун-кай и Тань Пин-шань»,

Арестованный Линь Чжи-мянь, один из главных участников убийства Ляо Чжун-кая, рассказал: «В Гонконге был создан специальный фонд в размере 2 млн. юаней для убийства революционеров».

Впоследствии командующий 3-м корпусом генерал Чжу Пэй-дэ сообщил, что некоторые лица пытались подкупить за 150 тыс. юаней одного из подчиненных ему офицеров. За эти деньги он должен был подстрекать войска к измене и свержению революционного правительства. Офицер не решился пойти на это предательство и сообщил обо всем Чжу Пэй-дэ. Провокация провалилась, однако кто мог знать, что через некоторое время будет совершено убийство Ляо Чжун-кая.

Присутствовавшие на траурном митинге были охвачены глубокой скорбью и в то же время выражали суровую решимость бороться до конца. «Мы должны разгромить контрреволюционеров!», «Мы должны вести решительную борьбу с империалистами!» — такие призывы многократно раздавались над гробом революционера. В траурной процессии приняли участие рабочие, крестьяне, курсанты школы Вампу, студенты, представители самых различных слоев населения — всего более 200 тыс. человек. Для Гуанчжоу это была невиданная процессия.

ВТОРОЙ ВОСТОЧНЫЙ поход

ПЕРЕД ПОХОДОМ

Разгром мятежников помог создать единую революционную базу на юге страны. Но по-прежнему перед силами революции стоял вопрос о подготовке в провинции Гуандун плацдарма для завершения формирования Национально-революционной армии, опирающейся на массовое движение, и проведения Северного похода.

Новая армия создавалась в сложных условиях. Попытки объединить армию и полностью подчинить ее правительству прежде всего натолкнулись на сопротивление феодально-милитаристских элементов внутри самой зарождающейся Национально-революционной армии.

У офицеров 1-го и частично 2-го гуанчжоуских корпусов, да и у военного министра Сюй Чун-чжи существовало предубеждение против усиления единой, централизованной НРА.

Вопрос об изоляции правых элементов и о судьбе ненадежных войск недавних «попутчиков», которые дальше не желали идти в ногу с революцией, приобретал особую остроту.

После убийства Ляо Чжун-кая в правительстве заметно проявилась растерянность. На экстренном заседании Военного совета, состоявшемся сразу же 'после покушения, была избрана руководящая тройка в составе Ван Цзин-вэя, Сюй Чун-чжи и Чан Кай-ши. В заседаниях тройки приняли участие М. М. Бородин и вместо уехавшего в Советский Союз В. К. Блюхера одни из старших советников В. П. Рогачев.

Тройка долго заседала, но ничего не смогла решить. Связанный с правыми генерал Сюй Чун-чжи говорил: «Я вижу, что Ляо Хун-кай играет контрреволюционную роль, что он ненадежен; но он мой старый друг и трогать его нельзя».

В то же время Сюй Чжун-чжи стремился разделаться с поддерживающими правительство генералами Гуанчжоуской армии. В конце концов Сюн Чун-чжи, по крайней мере на словах, согласился с предложением решительно действовать против врагов революции. 25 августа он пригласил на банкет генерала Ляо Хун-кая и арестовал его.