Записки военного врача
Шрифт:
— Где вас поцарапало?
— С Пулковских высот мы…
— Ну, как там?
— Тяжело… Но устояли, будут помнить! Вот отремонтируемся, еще добавим!
— Доктор, — говорит сосед Кожевникова, — Максим — мой корешок. С одного корабля. Просим поместить нас в одну палату.
Раненые, раненые, раненые…
— А у вас что? — спрашиваю бойца с забинтованной головой.
— У меня — пустяки.
«Пустяки» — ранение в нижнюю челюсть…
На носилках лежит солдат. Он молчит. Не произносит ни одного слова.
— Кто вы?
Раненый только шевелит губами. Беспомощный, ничего не выражающий мутный взгляд. Он не слышит и не говорит. Целы руки, ноги. Но тяжелая контузия. Теперь он — глухой и немой.
Ему дают лист бумаги с вопросом: «Ваша фамилия?» Контуженый с большим трудом выводит карандашом частокол из палочек. Он разучился писать.
Заполняю историю болезни еще одного раненого. Поначалу он показался мне подростком. Измученное, бледное лицо, окровавленная повязка на шее. Глаза — молящие о помощи. Взгляд такой, что просто сердце разрывается. Но это не подросток, а девушка. Каротина Мария Федоровна. Двадцать три года. Медицинская сестра Кронштадтского морского госпиталя. Пострадала при бомбежке госпиталя.
Каротину немедленно несут в операционную, к профессору Бушу, у нее осколочное ранение, проникающее в пищевод.
Что означало для нас — принять раненого?
Из приемного покоя на носилках на второй этаж — три лестничных марша. Туда и обратно — шестьдесят шесть ступенек. А на третий этаж? Еще больше! Потом, по длинному коридору, сто метров — в сортировочно-перевязочную. Проделав раз тридцать без передышки такой маршрут, носильщики обессилели. На смену штатным санитарам пришли работники всех отделов и служб госпиталя. Потом явились политруки во главе с комиссаром Луканиным. Их сменили палатные медицинские сестры, санитарки, врачи.
А раненые все прибывали и прибывали.
Увидев около госпиталя много санитарных машин, на помощь устремились студенты и служащие университета. С носилками им приходилось иметь дело впервые.
Я работал в паре с помощником начальника продовольственного отдела Всеволодом Ангеловичем Сулимо-Самуйло, художником по профессии.
У нас подкашивались ноги, кружилась голова.
Несем раненого, но уже не вдвоем, а вчетвером: с помощью санитарки Дарьи Васильевны Петровой и медицинской сестры Евгении Михайловны Виленкиной. Раненый очень высок, плечист, могучего телосложения. Отдыхая на площадке лестницы, узнаем: его зовут Григорий Степанович Махиня. Он пулеметчик. У него осколочное ранение обоих бедер.
В этот день госпиталь принял двести раненых.
Когда мы вместе с хирургом Коптевым работали в сортировочно-перевязочной, вошла медицинская сестра Евгения Михайловна Виленкина.
— В этом помещении, — сказала она нам, — была наша аудитория. Я работала здесь доцентом кафедры политической экономии. Еще первого сентября я читала лекцию студентам исторического факультета. А теперь — здесь мой пост…
Коммунистка Виленкина в войну с белофиннами работала перевязочной сестрой в госпитале. Теперь ее знания проверил очень опытный старший хирург Шафер. Экзамен она выдержала отлично, хотя и не имела медицинского образования. Ее муж, Евсей Миронович Зеликин, доцент кафедры философии, ушел добровольцем в народное ополчение, воевал в части, которой командовал полковник Красновидов, начальник военной кафедры университета.
Девятнадцатого сентября в госпиталь поступило более четырехсот раненых. Прием происходил беспрерывно почти сутки. Работа врачей очень затруднялась воздушными тревогами. Их было шесть.
Около полуночи Долина срочно вызвали в Институт экспериментальной медицины. На утренней врачебной конференции мы его не увидели и начали тревожиться. Появился он в полдень и рассказал, что с ним случилось.
Возвращался утром из института. В сером клетчатом спортивном костюме, светлом берете, коричневых крагах, начищенных до блеска. На Большом проспекте Долина остановил какой-то мужчина:
— Вы кто?
— Врач…
— А ну пройдемте!..
— В чем дело?
— Скоро узнаешь! Иди вперед!
Человек довел его до ближайшего патруля.
— Вот, товарищи, проверьте документы. Явное дело — шпион!
Документов у Долина не оказалось. Второпях забыл в другом пиджаке. Его повели в милицию. По дороге оба патрульных держали руки на кобуре пистолетов, и косо посматривая на костюм сопровождаемого. Встречные прохожие оглядывались на «шпиона». Позади себя он слышал весьма нелестные реплики.
И вот Долин доставлен «по назначению». Личность начали выяснять только днем. Конечно, сразу же все стало на свое место.
— Костюм, товарищ профессор, необходимо сменить, — улыбаясь, посоветовал Долину начальник 48-го отделения милиции. — Обязательно! А чтобы вас снова не задержали, отправлю вас на милицейской машине…
В этот же день Долин облачился в военную форму. И профессор прямо-таки преобразился. Военный костюм так пришелся ему по плечу, будто он не первый день в армии.
Впечатление не обмануло. Вскоре нам стала известна биография Александра Осиповича.
Он родился в бедной, многодетной семье, в Бессарабии. С двенадцати лет работал в типографии, в аптеке. Днем — работа, ночью — книги. Экстерном добыт аттестат зрелости и одновременно — звание аптекарского ученика.
После Долин — фармацевт в Николаеве. Здесь его застала Октябрьская революция. И мирный, такой тихий и молчаливый провизор неожиданно для всех бросает аптеку и идет добровольцем в Красную гвардию.
— От красногвардейца до комиссара Высшей артиллерийской школы командного состава Красной Армии — таков путь двадцатитрехлетнего Долина.
Наступил мир, и коммунист Долин — студент медицинского факультета Московского университета. На четвертом курсе — встреча со своим бывшим командиром, легендарным Г. И. Котовским, на съезде воинов-бессарабцев.
Университет окончен. Аспирантура. Научная деятельность. Позднее он в Ленинграде. Руководство лабораторией в нервной клинике физиологического отдела Всесоюзного института экспериментальной медицины.
Ознакомившись с работами Долина, академик Павлов представляет его к ученой степени доктора медицинских наук без защиты диссертации.
И вот — новая война. Профессор отказывается от эвакуации в тыл, остается в осажденном Ленинграде и вступает в армию народного ополчения. Но теперь Долин не «человек с ружьем», а ученый-физиолог, начальник медицинской части крупного военного госпиталя.
Третья палата
— Принимайте новосела! — представила сопровождавшая его Дарья Васильевна.