Чтение онлайн

Тут надо объяснить, что в камерах СИЗО согласно инструкциям Минюста заключенные обязаны нести поочерёдные дежурства. Именно дежурный по идее должен нести ответственность за найденные сотрудниками запрещённые предметы, если обыск произошёл во время его дежурства. На Крестах никаких дежурств фактически не было, и на шмонах все вопросы решались старшими камер, однако для всяких проверяющих, чтобы в случае необходимости пустить им пыль в глаза, у администрации существовали специальные постоянно дополняемые книги, где указывались даты, номера камер и фамилии дежурных заключённых. Согласно такой книге дежурным по камере 721 в этот день был я, и это означало, что я мог попасть в карцер за найденный операми телефон.

— И что мне написать в объяснительной? — спросил я неприятно удивлённый развитием ситуации.

— Сначала пишешь «шапку». «Начальнику учреждения ИЗ-47/1 МЮ РФ полковнику внутренней службы Житенёву Александру Ивановичу от заключённого такого-то», потом посередине листа большими буквами «объяснительная» и дальше излагаешь, при каких обстоятельствах попал в камеру и был конфискован телефон.

— Да я и знать не знаю, как попал в тюрьму этот телефон, — возмутился я.

— Можешь писать всё что угодно, реальная информация меня не интересует, — пояснил оперативник, нервно закуривая сигарету. — Можешь, например, написать, что телефон ты нашёл в конвойном помещении суда и оттуда привёз его в СИЗО. Просто, так как ты сегодня дежурный (так написано в книге учёта дежурств), объяснительную должен написать именно ты. А ответственность за запрет в любом случае понесёт Владимир. Твоя объяснительная — простая формальность.

Оперативник выглядел обеспокоенным, всю его напускную оптимистичность и понты как рукой сняло. Вероятно, ситуация несла в себе непосредственную угрозу Стебенёву и он чего-то боялся, оттого и хмурился, нервничал.

Корпусной отвел меня в камеру и посреди произведённого операми разгрома потянулись часы ожидания известий. Я позвонил Медведю, он был не в курсе насчёт происходящего, обещал перезвонить. И вот пришел, наконец, Володя.

— В карцер еду, прямо сейчас, — грустно улыбнулся он, начиная собирать необходимые вещи.

— Что же вообще случилось? — спросил я.

— Подстава РУБОПА, — ответил авторитетный предприниматель, укладывая в походную сумку шерстяные носки и вязаный свитер. — Оказывается на прослушке был мой телефон, а не твой, — он усмехнулся сквозь зубы, — и все мои переговоры последнего времени контролировались. Не понравилось им, видишь ли, услышанное. Я ведь с Димоном тоже по мобиле бывало общался.

Я вспомнил, что действительно Володя иногда ленясь дожидаться прихода, опера в тюрьму решал с ним возникшие вопросы по мобильнику. И всё это слушали борцы с организованной преступностью! Теперь становилась понятно причина перепуганного состояния мигом потерявшего всю свою вальяжность Стебенёва. Тут попахивало исключением с работы и даже возбуждением уголовного дела по популярной ныне тематике «оборотней в погонах».

Так был «снят с пробега» первый из негодяев старавшихся испортить мою жизнь. Впоследствии злая судьба настигла многих врагов, вплоть до ареста Георгия Бойко в 2010 году. Но об этом не сейчас. Пока что мне предстояли ещё многие мучительные испытания, изощрённые проверки на прочность, жестокие столкновения с реалиями отечественной пенитенциарной системы. До свободы оставалось ещё неизвестно, сколько времени, продолжался суд.

Согласно тюремной инструкции одному сидеть было нельзя и вечером пришёл Медведь и снова забрал меня в 780. Подневольная жизнь СИЗО текла нескончаемым, однообразным потоком. Наступила поздняя осень.