Чтение онлайн

Основатель физмеха и его «базы» – Физтеха – Авраам-Израиль Файвиш Иоффе родился в украинском городке Ромны Полтавской губернии. Его отец, после того как пробился в купцы второй гильдии, переменил занятия и стал бухгалтером частной банкирской конторы. Владелец его ценил и платил достойное содержание. Аврааму еще не было восьми лет, когда он поступил в подготовительный класс единственного в городе среднего учебного заведения – реального училища.

Мальчиком Авраам был любознательным и решал в уме задачки, не зная еще всех правил арифметики и алгебраических приемов. Он считал, что это нечестно, сначала объяснять правила, а потом решать задачи на бассейны и времена поездок из пункта А в Б.

До шестого класса он сидел на одной парте со Степаном Тимошенко, который через десять лет стал для него Вергилием в научной и вузовской жизни России. А в шестом классе они расстались – у Абрама обнаружились признаки туберкулеза, и мать повезла его лечиться на южный берег ФранцииК49. После седьмого (дополнительного) класса он поступает в Технологический институт. Раньше университет был закрыт для тех, кто не кончал гимназий, но в это время физмат открыли для реалистов. Иоффе, по-видимому, побоялся туда поступать, так как конкурс даже среди столичных, лучше подготовленных евреев, был велик. Действовала 3 % столичная норма, в отличие от 5 % киевской и 10 % одесской, а менять веру для поступления ему тогда не приходило в голову. Мама мечтала видеть его инженером. Он хотел на химическое отделение, но его «тормознули» на математике (единственная четверка была равноценна провалу – действовала та же норма). Биограф Иоффе Соминский [Сом.64] пишет, что случайно оказалось свободное место на механическом отделении и его туда приняли. Черчения он не любил, и ему пришлось тяжело, но кончил он институт, несмотря на исключения за протестную деятельность за пять лет (тогда учились четыре), в 1902 году. Стремление познакомиться с физикой, которой он интересовался с детства, в институте не осуществилось. Инженером он уже поработал на летних практиках (руководил сборкой небольшого железнодорожного моста и монтажом мастерских цеха отливки и обработки брони Ижорского завода), и эта деятельность, ограничиваемая различными запретами, в том числе и в смысле справедливой оплаты работающих под его руководством, его не устраивала. Несмотря на то, что деньги ему были нужны (после смерти отца в 1898 его содержала мать [12] ), и ему предлагали высокооплачиваемую работу, он хотел учиться физике.

Профессор физики и помощник директора «Тех-ноложки» Н.А. Гезехуз, у которого Иоффе напрасно надеялся получить практические навыки в физических экспериментах, посоветовал пройти практику у Рентгена в Мюнхенском университете. Он и президент Палаты мер и весов Н.Г. Егоров снабдили его оттисками своих работ с личными надписями, адресованными Рентгену. Учиться физике в Петербурге, да и в России, по их мнению, было не у кого. Лучшие русские физики учились за границей: П.Н. Лебедев, Л.И. Мандельштам и Н.Д. Папалекси в Страсбурге, Н.Н. Андреев в Базеле. Популярность Страсбурга объяснялась тем, что Германия после отторжения Эльзаса у Франции в 1881 году вкладывала большие средства в Страсбургский университет и стимулировала работу там лучших профессоров, чтобы «утереть нос» французам.

Необходимую финансовую поддержку Абрам Федорович получил от своей тетушки по материнской линии Софьи Абрамовны Шефтель, которая была доктором социальных наук Брюссельского университета и профессором университета в Портхэмтоне (США).

Четыре года пробыл Иоффе у Рентгена – лучшего, как тогда говорили, экспериментатора Европы. Уже через год, впечатлив Рентгена объяснением открытого им эффекта фокусирования -лучей, исходящих из радия в поле сильного электромагнита, закручиванием их вокруг магнитных силовых линий, он получил предложение написать докторскую диссертацию.

Иоффе хотелось продолжать научную работу, однако его средства подходили к концу. Об этом узнал Рентген и с осени 1903 зачислил Иоффе на оплачиваемую должность своего ассистента. В качестве темы диссертации он предложил исследовать электризацию кристаллов кварца с помощью упругого последействия. Иоффе подготовил диссертацию «на эту скучную тему». При выполнении работы он сумел удивить Рентгена открытием эффекта резкого возрастания проводимости «рентгенезированного» кварца под влиянием видимого света.

Защита прошла вроде бы успешно, так как декан после произнесенной на латыни заключительной речи с оценкой работы пожал руку Иоффе. В гимназиях Йоффе не учился и слов «Summa cum laude» не понял. Рентген не мог поверить, что Иоффе не знал латыни и порядка присуждения степеней, и поэтому оценка «с наивысшей похвалой» не произвела на него впечатления на защите – а ведь ее присудили впервые за двадцать лет [13] .

На следующий год диссертацию напечатали (как и до сих пор печатают в Германии все докторские диссертации за счет диссертанта) – это была его первая печатная работа. А Рентген продолжал исследовать упругое последействие в кристаллах до конца жизни, это осталось единственной его научной работой.

Четыре года в Мюнхенском университете сформировали Иоффе как физика-экспериментатора; у него появилось много друзей и коллег среди европейских физиков.

Иоффе имел все данные, чтобы стать теоретиком: высоко развитое логическое мышление, большие математические способности, умение обобщать и сводить в единое целое разрозненные факты. Однако Рентген привил ему любовь к эксперименту, к физической лаборатории с присущей ей спецификой. И Иоффе стал экспериментатором. Тем не менее, он был антиподом Рентгену. Методом работы Рентгена был последовательный формализм, отрицавший изучение механизма явлений. Он придавал значение лишь фактам, а не их объяснению. Последняя его работа с опытным материалом заняла целую книжку «Анналов» в двести страниц. Иоффе же в расхождении результатов экспериментов с теорией усматривал не тупик, а базу для создания новой, более правильной теории.

На этой почве между мэтром и ассистентом возникали конфликты. Но Рентген был толерантным человеком и ценил энтузиазм и непредвзятость Иоффе. Их отношения переросли в дружбу, продолжавшуюся до самой смерти Рентгена.

Считают [Сом.64], что в 1906 году Рентген предложил Иоффе должность профессора Мюнхенского университета. Но Иоффе, якобы из патриотических соображений, отказался.

Думаю, такого предложения не былоК57. Скорее всего, Иоффе хотел самостоятельности. За год или два до этого его товарищ по Роменскому реальному училищу Степан ТимошенкоК57, старший лаборант петербургского Политехнического, приехал в Мюнхен послушать лекции профессора Фёппля и посоветовал Иоффе устроиться в Политехник, имеющий современную физическую лабораторию. Иоффе уехал в Петербург.

Но в Петербурге его никто не ждал. Все-таки Иоффе удалось устроиться на вакантное место лаборанта [14] на кафедру физики в Политехник. Приняли его не в штат, а по вольному найму. Через год В.В. Скобельцын оценил лаборанта и ходатайствовал о зачислении его в штат «на должность сверхштатного старшего лаборанта». С апреля 1908 года Иоффе повысили. Это было кстати, так как Иоффе в этом году женился на В.А. Кравцовой, ставшей ему другом и помощником. Семья Веры Андреевны этому браку не радовалась (ее отец был крупным помещиком Воронежской губернии). Все как в романсе: «он был титулярный советник…» [15] .

Но времена изменились, женщины уже становились эмансипированными, получали образование. Вера Андреевна вынуждена была продолжать работать – в то время она была уже зубным врачом. Иоффе не покинул иудейской веры при поступлении в Техноложку, Мюнхенский университет и Политехник. Но решил, ради женитьбы, перейти в лютеранскую веру и сочетаться браком в Финляндии (которая тогда начиналась в Куоккале – Репино). Отец отказал Вере Андреевне в поддержке и в наследстве. Только после рождения внучки и осложнений со здоровьем, мать Веры умолила отца пустить дочь с внучкой на виллу на Южном Берегу Крыма.

Вообще, отказ от веры и атеизм приводили к серьезным последствиям – выдающийся физик-теоретик Поль Эренфест не мог найти работу в Петербурге. Мало того, что он был еврей и «австрияк», так еще и безбожник [16] . Чиновник, «затруднявшийся» выдать ему вид на жительство с недоумением спрашивал: «где же хоронить Вас прикажете – у нас и кладбищ для таких, как Вы, нет».

Иоффе был плотно занят преподавательской работой и перед ним возник вопрос, что делать, чтобы остаться исследователем. Он пошел по понятному пути – продолжил исследование электрических свойств диэлектрических кристаллов.