Чтение онлайн

Теперь бой становился очень уравновешенным. Восемь русских рот, утомленных длинным и трудным ночным маршем, вели бой против сравнительно свежих четырех японских рот, знакомых к тому же с каждым вершком местности. С 11 ч. 30 мин. утра и до 1 ч. пополудни русские постепенно отходили назад; но вдруг с удивительным упорством и как бы очнувшись бросились в ожесточенную атаку и после жаркой борьбы вновь вернули все потерянное назад.

Как все это кончилось, если бы этим войскам предоставили возможность сражаться друг с другом, никто не может сказать. Но дивизионный штаб отозвался на критическую обстановку на правом фланге и послал в виде подкрепления 2-й батальон 29-го полка из Лиеншанкуана. В 1 ч. 30 мин. дня 2-й батальон 29-го полка показался на господствующих холмах. Это столь нежеланное явление уменьшило пыл русских, и они постепенно стали уступать японцам позицию, но все еще очень медленно и неохотно. В 4 ч. 30 мин. дня в большом порядке русские отошли к северо-западу в направлении к Иокахоши. На груди у одного из русских убитых нашли приколотый булавкой лист бумаги с надписью по-английски: Храбрые японцы, похороните наших убитых. Я должен прибавить, что японцы не только исполнили эту трогательную просьбу, но и украсили эти русские могилы цветами.

Русские оставили 54 убитых. Потери японцев составили 135 человек, из которых 41 был убит. Все офицеры и фельдфебель 6-й роты были убиты или ранены, и ротой командовал в последнее время боя унтер-офицер.

Все японцы, с которыми я говорил об этом сражении, считают его самым лучшим из всех разыгранных русскими до сего времени как по мужеству, так и по искусству.

Военная храбрость — качество, которым каждый японец восхищается от всего сердца. Весьма любопытным последствием такого душевного настроения является то обстоятельство, что японцы, принимавшие участие в этом небольшом, но трудном бою, отзываются о русских в гораздо более дружественном тоне, чем все те, которых я встречал до сих пор. Если только русские будут достаточно хорошо сражаться, то они этим завоюют сердца японской армии…

Следующий участок сражения — центр, где разыгралась главная атака русских на самый Мотиенлингский перевал. Здесь занимал позицию полковник Баба (Baba), большой друг британцев, с 30-м полком в полном трехбатальонном составе. Начальником обороны всего этого участка был бригадный генерал Окасаки, который находился с другим полком в резерве. В 12 ч. 30 мин. ночи сторожевое охранение 3-й бригады было атаковано по всей оборонительной линии на горе Шинкваиреи. Донесение об этом было немедленно протелефонировано с одного фланга 2-й дивизии на другой, и 30-й полк стал в ружье и ожидал приказаний. Приказания последовали такие: 1-му батальону занять позицию вдоль Мотиенлингского хребта по южную сторону большой дороги, 2-му батальону занять правый оборонительный участок по северную сторону той же дороги, а 3-му батальону стать в резерве у дороги на восточном склоне Мотиенлинга.

Со времени боя 4 июля застава у Лишапутзу была снята и заставы сторожевого охранения находились у старой и новой кумирен. Русские начали взбираться на Мотиенлинг в 3 ч. ночи. Около 4 ч. они дошли до кумирен и захватили их. Сторожевому охранению японцев приказано было отступать на главную позицию на Мотиенлингском хребте.

В 5 ч. утра 1-й батальон 30-го полка открыл огонь из своих окопов вдоль вершины по русским, которые продвинули вперед свой правый фланг, пока он не достиг пункта в 300 ярдах от левого японского фланга. Как будто в ожидании этого сигнала весь неприятельский правый фланг, состоявший в то время из двух батальонов, ответил сильным огнем. Чтобы яснее понять взаимное положение обеих сторон, мы можем его себе представить в виде латинской буквы V с вершиной, расположенной на юге Мотиенлингского хребта. Западный, или русский, рукав следует вообразить себе с некоторой оговоркой, а именно, что он соединялся с восточным рукавом на возвышенности к югу от большой дороги, откуда он уклонялся под углом назад, следуя большей частью вдоль большой дороги. Вообразив себе эту фигуру, мы увидим, что русский правый фланг был в 300 ярдах от японского левого, а русский левый фланг, опираясь на старую кумирню, был на расстоянии более 1500 ярдов от японского центра, будучи отделен от него глубокой долиной. Большая дорога была испорчена движением по ней грузов, так что ее поверхность углубилась почти на шесть дюймов в землю, и это недостаточное укрытие все-таки пригодилось русским там, где их позиция совпадала с дорогой.

Ввиду того что крайний русский правый фланг серьезно угрожал всей японской оборонительной линии, две роты 3-го батальона 30-го полка, все еще находившегося в резерве, были высланы в 5 ч. утра с приказанием занять самый высший пункт Мотиенлинга, удлинив таким образом левый фланг 1-го батальона влево, вверх по чрезвычайно крутой горе. 3-й роте 3-го батальона было в то же время приказано поддержать центр, и таким образом в резерве оставалась только лишь одна рота.

Начиная с 5 ч. 40 мин. утра к русским постепенно подходили подкрепления. В б ч. утра огонь сделался чрезвычайно сильным на высотах левого японского фланга, куда были посланы две роты из резерва. В это время выяснилось, что пока участвовал в сражении только русский правый фланг, ибо в 6 ч. 5 мин. утра их настоящий левый фланг силой в 2 роты показался на высотах к северу от Шокореи. В 6 ч. 30 мин. утра японская батарея, окопавшаяся к северу от перевала, открыла огонь по неприятелю у хребта Шокореи. В 8 ч. утра были обнаружены большие массы русских, часть которых двигалась на подкрепление правому флангу, а часть шла для удлинения позиций влево. Эта последняя, двигаясь вверх по долине, что к северу от Скалистого Холма, представила для японской батареи на высотах превосходную цель. Со времени сражения при Омдурмане [31] вряд ли когда-либо выпадал для артиллерии такой удобный случай. Шесть японских орудий вполне воспользовались им, открыв огонь с 3000 ярдов и убив в несколько минут 300 русских. Эта батарея окончательно сломила стремительность русского наступления вверх по долине к северу от Скалистого Холма. Вряд ли стоит доказывать, что русским начальником здесь была совершена трагическая по последствиям ошибка, заключавшаяся в том, что он шел в атаку в подобном несоответствующем строю даже при условии малой вероятности попасть под артиллерийский огонь. Это верно, что его движение было до 8 ч. утра скрыто туманом, но рассудительный военный должен был сообразить, слыша орудийный и ружейный огонь, что туман не заволакивает собою всего поля сражения и что в любую минуту он может рассеяться. В 8 ч. 30 мин. утра роты 16-го полка, как было уже упомянуто, получили приказание двинуться от Гебато по дороге через гору Шокореи к Дайдоко и приблизились достаточно к полю сражения, чтобы открыть огонь залпами с большой дистанции по русским, находившимся в долине к северу от Скалистого Холма. Они могли начать действия против русского левого фланга, занимавшего позицию на хребте в направлении горы Шокореи.

В 9 ч. утра японская батарея повернула орудия к старой кумирне и выбила оттуда своим огнем русских. Несмотря на то что стены кумирни были девять дюймов толщиной, попавшие в них шрапнели легко пробили их и разорвались внутри с такими последствиями, что русские убедились, что кумирню более нельзя удерживать, и отошли назад за вершину. В 9 ч. 10 мин. утра русские начали общее отступление, начав его с левого фланга, в то время как их правый фланг упорно держался на месте с целью обеспечить пути отступления. Как только японцы заметили, что русские начали отходить назад, ими был немедленно открыт беглый огонь из орудий и ружей. В 9 ч. 45 мин. утра они овладели старой кумирней и частью хребта, отделяющегося от нее к югу. В 10 ч. утра неприятель по всей линии остановил атаку японской позиции, за исключением только двух рот на крайнем русском правом фланге, которые, отступив только к лесу, окружавшему новую кумирню, держались здесь некоторое время самым упорным образом. В 10 ч. 30 мин. утра эти две роты были принуждены отступить, будучи атакованы значительно превосходящими силами с обходом флангов. Я прибыл на место как раз в это время. В мой бинокль я ясно заметил, как один из солдат повернулся и остановился для отправления естественных потребностей, став лицом к стрелявшим японцам. Другой солдат что-то уронил и провел две или три минуты, тщательно отыскивая потерянный предмет и находясь при этом под настоящим градом пуль. Я, наконец, даже обрадовался, когда он, по-видимому, нашел то, что потерял, и не спеша побрел присоединиться к своим товарищам…

1-й и 2-й батальоны 30-го полка развернулись для преследования, заняв участок местности от горы Шокореи до большой Мотиенлингской дороги; в это же время 3-й батальон занял позицию на японском левом фланге и начал теснить правый фланг противника, отступавший, как это было уже описано, к Товану.

В 11 ч. утра подошли к новой кумирне 3-й батальон 29-го полка и дивизионная кавалерия (прибывшая к полю сражения в 9 ч. 30 мин. утра и находившаяся в резерве). Несмотря на то что русская пехота была разбита, все-таки в конном строю против нее, очевидно, нельзя было ничего предпринять. Поэтому кавалерия спешилась, и, оставив своих лошадей у новой кумирни, в полном порядке бегом спустилась вниз с крутой вершины, и повела атаку на несколько русских рот, которые тревожили правый фланг преследовавших японцев. Я наблюдал за этим с особенным интересом и был рад видеть, что японская кавалерия умеет действовать своим ружьем, как и саблей.

Все это время восемь русских полевых орудий, снявшись с передков, стояли на равнине как раз позади Кинкахоши (Kinkahoshi). Отряды оставили свои орудия, как будто они воображали, что японцы были невидимы, тогда как, совсем наоборот, по моему мнению, они очень часто представляли наилучшую цель для артиллерии. Однако в 2 ч. 10 мин. дня эта батарея внезапно открыла огонь по горе Шакореи. Командир, вероятно, точно знал расстояние, ибо он взял верный прицел и разрыв трубки в три или четыре выстрела и затем открыл беглый огонь, очищая как бы по волшебству весь холм от наших старых друзей, трех рот 16-го полка, которые были высланы сюда из Гебато. У Гебато 16-й полк показал себя вдохновенными героями. Здесь же они оказались простыми смертными, ибо никогда в моей жизни, исключая, пожалуй, Маджубы, мне не приходилось видеть людей, так стремительно сбегавших вниз по крутому скату горы. В то время я находился у старой кумирни, где было в резерве около двух японских рот и стояли несколько генералов и штабных офицеров. Решив позаботиться также и о своей безопасности, я стал так, чтобы между мной и этой батареей оказалась самая толстая часть вала кумирни. Хотя артиллеристы и не могли нас видеть по условиям местности, но мы находились от них на расстоянии хорошего выстрела, и русский наблюдательный пункт мог и должен был без затруднения и промедления перенести шрапнельный огонь на такую хорошую цель. Однако эта батарея, показав нам пример того, что она может сделать, если захочет, послала один или два снаряда по спешенной кавалерии и части пехоты у Скалистого Холма… и прекратила огонь на целый день. К 4 ч. дня ружейная перестрелка значительно стихла, а к 5 ч. дня все кругом было так спокойно и мирно, что трудно было поверить, что тела убитых еще не успели остыть, а раненые еще не остановили кровь из своих ран.

Будто бы для того чтобы доказать, что они нисколько не деморализованы, русские продолжали удерживаться на Кинкахоши до следующего утра.

Так дело происходило на правом фланге и в центре японцев.

На японском левом фланге одна рота 4-го полка 3-й бригады занимала сторожевые посты по хребту Шинкваиреи (Shinkwairei). Она была атакована между полночью и часом ночи 17-го числа одной русской ротой, которая была отброшена и отступила к северу от Макумензы (Makumenza). В 6 ч. 20 мин. утра другая рота 4-го полка, высланная с горы Шинкваиреи для разведки, столкнулась с русской ротой немного восточнее Макумензы. После ожесточенной борьбы русские были принуждены отступить, и японцам, преследовавшим их, удалось овладеть возвышенностью над самой Макумензой. Только они успели утвердиться на этом важном пункте, как были атакованы с правого фланга целым русским батальоном, появившемся со стороны Рикахоши. В это же время появился другой русский отряд, двигавшийся на них от Тована, а только что разбитая русская рота, видя столько своих друзей, начала собираться, чтобы вновь повторить атаку. Будучи атакованной с трех сторон, японская рота была уже близка к отступлению, даже приказ об этом был отдан, как появилась помощь в виде двух рот их же полка, которые были высланы на разведку и подошли на выстрелы. Японцы утверждают, что эти три роты не только удержали свою позицию против шести неприятельских, но даже сумели найти время для причинения им значительных потерь и беспокойства, стреляя со своих высот справа в тыл русским войскам, двигавшимся в 9 ч. утра к главному участку сражения у Мотиенлинга.

К полудню от 4-го полка были высланы еще две роты, русские же в это время усилились до трех батальонов. Вскоре эти три русских батальона окончательно начали отступать к Яморинзе (Jamorinza), оставив поле сражения в руках пяти японских рот, прочно утвердившихся на высоте к востоку от Макумензы. С этого выгодного положения они контролировали большую дорогу, и массы отступающего после полудня от Мотиенлинга противника должны были идти под их сильным огнем. Японцы предполагают, что противник понес сильные потери.

Здесь исчерпываются полученные мною сведения о сражении 17 июля. Японцы определяют общее число потерь русских более чем в 2000, свои же потери исчисляют более 500 человек. Непропорциональные потери русских приписываются штабом армии главным образом огню шести японских орудий по крупным построениям русских, так неумело подставленных под их огонь в долине к северу от Скалистого Холма в 8 ч. утра, а также и безнаказанности, с которой пять рот 4-го полка могли обстреливать с высоты к востоку от Макумензы русских, отступавших вниз по большой долине.