Записные книжки
Шрифт:
Отдаваться может лишь тот, кто владеет собой. Бывают, что отдаются, чтобы избавиться от собственного ничтожества.
Дать можно только то, что имеешь.
Стать хозяином самому себе – и лишь после этого сдаться.
В мире, где никто не верит в существование греха, обязанности проповедника берет на себя художник. Но речи священника достигали цели оттого, что были подкреплены его собственным примером. Следовательно, художник пытается стать примером для других. За что его расстреливают или высылают за границу, к его великому негодованию. К тому же добродетели нельзя выучиться так же быстро, как стрельбе из пулемета. Борьба тут неравная.
Бунт. Глава о том, что такое казаться (себе и другим). Дендизм – движущая сила многих деяний, вплоть до революционных 100 .
До тех пор пока человек не совладал с желанием, он не совладал ни с чем. Меж тем ему почти никогда не удается совладать с ним.
Эссе. Введение. К чему отвергать доносительство, полицию и т.д. ...если мы не христиане и не марксисты. У нас для этого недостает ценностных ориентиров. Пока мы не отыщем ценностной основы, мы будем вынуждены выбирать добро (если мы выбираем его) наугад. До этих пор добродетель будет вне закона.
Дендизм – течение в европейской культуре ХIХ в., отмеченное эстетизмом и эгоцентризмом, приверженцы которого стремились превратить человека в своеобразное произведение искусства. Этот культурный феномен Камю рассматривает в главе «Мятежные денди» книги «Бунтующий человек».
Первый цикл. Во всех моих книгах, начиная с первых («Брачный пир») и кончая «Веревкой» и «Человеком бунтующим», я стремился к безличности (всякий раз на свой лад). Позже я смогу говорить от своего имени.
Меня привлекают люди великодушные – и только они. Но сам я не великодушен.
Желябов, подготовивший убийство Александра II и арестованный за двое суток до покушения, требует, чтобы его казнили одновременно с Рысаковым, метнувшим бомбу.
«Только трусостью правительства можно было бы объяснить одну виселицу, а не две».
Зыбин, непревзойденный дешифровщик Охранки, оставлен на той же должности в ГПУ.
То же. Комиссаров, сотрудник Охранки и организатор погромов, переходит на службу в ЧК. «Уйти в подполье» (на нелегальное положение).
«Террористические акты должны быть тщательно подготовлены. Моральную ответственность берет на себя партия. Это сообщит героическим бойцам необходимое спокойствие духа».
Азеф – могила 10 466 на кладбище в берлинском предместье.
За несколько дней до покушения на Плеве он «намекает» на опасность начальнику Охранки Лопухину и просит вознаграждения. Он выдает южных террористов, чтобы развязать руки петербургским.
Плеве погибает; Азеф так и сказал: «Опасность грозит вам с другой стороны (не от Гершуни 101 )».
Начальник Зубатов 102 . Защищал обвиняемого перед поддельной следственной комиссией. И превращал его в осведомителя.
Азеф Евно Фишелевич (1869 – 1918) – секретный сотрудник царской полиции, провокатор. Плеве Вячеслав Константинович (1846 – 1904) – министр внутренних дел царского правительства в 1902 – 1904 гг. Гершуни Григорий Андреевич (1870 – 1908) – руководитель боевой организации эсеров.
Имеется в виду начальник Московского охранного отделения Сергей Васильевич Зубатов (1864 – 1917).
Девяти из десяти революционеров ремесло осведомителя приходилось по вкусу.
Революция 1905 г. началась с забастовки рабочих одной из московских типографий, которые требовали, чтобы при сдельной оплате точки и запятые считались за буквы.
Санкт-Петербургский совет в 1905 г. призывает к забастовке с требованием «Долой смертную казнь!».
При Московской коммуне на Трубной площади перед развалинами здания, разрушенного при обстреле, была выставлена тарелка с куском человеческой плоти и надписью, гласившей: «Внесите свою лепту в помощь пострадавшим» 103 .
Речь идет о событиях декабрьского восстания 1905 г.
Дмитрию Богрову, убийце Столыпина, была оказана милость – дано разрешение быть повешенным во фраке.
Всю историю русского терроризма можно рассматривать как борьбу между интеллигенцией и абсолютизмом на глазах безмолвствующего народа.
Роман. Среди бесконечного лагерного страдания – мгновение невыразимого счастья.
В конечном счете Евангелие реалистично, хотя считают, что жить по нему невозможно. Оно исходит из того, что человек не может быть безгрешным. Но оно может постараться признать его греховность, то есть простить. Виноваты всегда судьи... Выносить абсолютный приговор могут только те, кто абсолютно безгрешен...
Вот почему Бог должен быть абсолютно безгрешным.
Приговорить человека к смерти – значит лишить его возможности исправиться.
Как жить, не имея серьезных причин для отчаяния!
Чайковский имел привычку в рассеянности жевать бумагу (включая очень важные документы в Министерстве юстиции).
Жажда творчества была в нем так сильна, что лишь его огромная работоспособность позволяла утолять ее (Н. Берберова) 104 .
Из книги Н.Н. Берберовой «Чайковский: История одинокой жизни» (1936, фр. пер. – 1948).
«Если б то состояние души артиста, которое называется вдохновением, продолжалось бы беспрерывно, нельзя было бы и одного дня прожить» (Чайковский).
«Как только я предамся праздности, меня начинает одолевать тоска, сомнения в своей способности достигнуть доступной мне степени совершенства, недовольство собой, даже ненависть к самому себе. Мысль, что я никуда не годный человек, что только моя музыкальная деятельность искупает все мои недостатки и возвышает меня до степени человека в настоящем смысле этого слова, начинает одолевать и терзать меня. Только труд спасает меня» (Чайковский).
А между тем музыка его по большей части посредственна.
Вербовка. Большинство несостоявшихся литераторов идут в коммунисты.
Это единственный статус, позволяющий смотреть на художников свысока.
В этом смысле коммунисты – партия неудачников. Естественно, у них отбоя нет от желающих.
Май 49-го
А теперь: отречься от «человеческого», как они выражаются.
Придуманные мною сюжеты были просто предлогами, чтобы заставить самого себя говорить.
Психология мешает поверить в доброту, нравственность и бескорыстие. Но история мешает поверить в зло.
Мы не говорим и четверти того, что знаем. Иначе все пошло бы прахом. Стоит сказать самую малость, и они уже поднимают вой.
Тот, кто хоть раз видел, как сияет от счастья лицо любимого существа, знает, что у человека нет иного призвания, кроме как приносить радость окружающим... а между тем самим фактом своего существования мы приносим горе людям, с которыми нас сталкивает жизнь, и погружаем во мрак их сердца; мысль об этом невыносима.