Канула в омут,В стогах притаилась,В терпких солениях вяжет язык —Летняя благость,Божия милость,О, закавыка из закавык!Будто вовекНе грядёт бездорожье,Стелет приметно в затишке у хатБлагость и милостьЛетняя БожьяВ рыжих отметинах солнечный плат.С пылу и жаруВпору проплакать,Чтобы жилось неизбывно-светло,Божию милость,Летнюю благость,Август, впечатанный чудом в чело!
«Свидание на сеновале…»
Свидание на сеновале!Скажи, зазноба, не таи,Не комары ль зацеловалиПарные ноженьки твои?О, как они ко мне бежали,Аж месяц лоб перекрестил,Когда на травном одеялеТебя я ждал, как дезертир!Шурша, по лестнице порхала,Летела бабочкой на свет —И сено мятное вздыхало,И где-то бражничал сосед.Душистой негой обогрета,Ты не испытывала страх.Само прельстительное летоУ нас стояло в головах.Ему свиданья наши любы,Дыханье летом стеснено,Переходило с губ на губыТравинкой клевера оно.Оно сойти с ума спешило,Оно во тьме – пышней купчих —То обмирало, то душилоМеня в объятиях твоих,Тебя в объятиях моих.Как перепутались мы оба —Не разберёмся поутру,Рябит в глазах…Постой, зазноба,Репьи с юбчонки оберу!
«Прикладки сена высятся курганно…»
Прикладки сена высятся курганно,Подмяв собой старинную межу.Когда на сердце зябко и погано,Я к ним прощально руки приложу.И будто лето побежит по жилам,И руки вспомнят шорох травяной,И женщину, которая блажилаНа сеновале рядышком со мной.И загуляют в памяти покосы,И защекочут страстные репьиЕё полынно пахнущие косыИ те же руки жадные мои…Увяли мы в житейском беспорядке,Как после бури крылышки стрекоз,Остались эти тёплые прикладкиИ впереди – последний сенокос.
«Ждём дождя, как небесной манны…»
Ждём дождя, как небесной манны.И пришла на заре пора:Прячь зонты, разевай карманыДля шумящего серебра!Вспомни давнее изречение:Бурный ливень – он не напасть!Майский дождь – умопомрачение,Как дорожная сдуру страсть.Беззаботен и скоротечен,Закружился волчком, упал,Надавал деревам пощёчинИ на сторону ускакал.На душе повольготней стало.Куры сгрудились у плетня.Полной грудью село дышало,И чумазалась ребятня.
«Мы с тобой своё отлетовали…»
Мы с тобой своё отлетовалиИ с резного спрыгнули крыльца.Замирали сердцем, лютовали,Так и не смирились до конца.Никому судьбу не объегорить,Наши дни – не палая листва,А скорей всего, сплошная горечь,Иль плакун, или разрыв-трава…
«У ненамоленных церквей…»
У ненамоленных церквей,Полукартонных с виду,Всё чаще вижу я парнейИ женщин молодых.Они приходят ко ХристуС какою ли обидойИль их приводит на поклонЗаветный страх и «стих»?Я тоже к церкви прихожуВ туманный спозаранок,Чтоб тихо-мирно ощутитьВсю призрачность надежд.И вновь любуюсь, что не грех,На грешных прихожанокИ понимаю невпопадТуманность их одежд.Во церкви женщины сплошь рядСмиренно-авантажны,Им так привычно увлажнятьГлаза немой тоской…И только бабушки моиНевнятно и протяжноБормочут вещие словаПро вечный упокой.О, не забудьте про меня!Я тоже душу маю,А всё «цыганочку» пляшуНа собственной судьбе,Я лоб не вовремя крещуИ Бога поминаю,И всё ж по локоть не погрязВ лукавстве и злобе.Но жизнь повадилась мояНырять в мор'oк и сором,И я, по правде, у неёПрощенья не просил.Я наблюдательно бродилПо святочным соборам,А вот в церквушку заглянутьМне не хватает сил…
«Последний снег в моей житухе…»
Последний снег в моей житухе?Он долетит ли до земли?Зачем вы, бабки-повитухи,Меня счастливым нарекли?Куда ни глянь – сплошное «счастье».Не просыхает пот со лба.Одни ненастья за ненастьем,Одна глумливая журьба.Дожди дичают вместо снегаИ нипочём вселенский страх.Такая «ласковая нега»!Такая «оттепель в сердцах»!Ох, поскорей бы прибауткиСнег залиндикал на износ,Пока ему свистит на дудкеДождём захлюстанный мороз!
«Случилось, как сталось…»
Случилось, как сталось —Вся жизнь перемолотаИ сон не приходит ночной,Мой крест на грудиИзраильского золотаФальшивой блестит желтизной.Лишь поутру птицы,Раскинув объятия,Летят мне навстречу, летят,Цветут одуванчики —В сорном собратииОни мне дороже стократ.Вот-вот – и по гнёздамЗавяжутся пташечки,Лучи окрестят водоём,И я поспешуВ камышовой рубашечке,Макая пяты в чернозём…Очнусь и не верю!Я в Господа верую,Ему лишь известен мой путь…Оглажу ладоньюРубашечку серую —Куда мне от боли ступнуть?
«Безрукавные вспучились плёсы…»
Безрукавные вспучились плёсыМутноватой бражной волной,Залились по садам абрикосыНестерпимою белизной.Только ты с душой, как с рубахой,Зряшно маешься и досель,Что за шиворот знобко ахаетКапелюжной слюной апрель.Но без умысла непрестанноНа весну впопыхах не ворчи,Коль белеют вовсю сметанноАбрикосы, как куличи.
«На дворе Великая суббота…»
На дворе Великая суббота,День стоит едва ль не горевой.Небо, как зелёное болото,Сплошь покрыто ряской кучевой.Но Господь смиренных не карает,А тем паче в праздник расписной —Спозаранок солнце заиграетНад убогой милой стороной.Время почеломкать домочадцевИ приезжих, кто едва знаком,А уж после мирно разговлятьсяСытной пасхой с белым молоком,Куличами, курочкой, блинками,Шаловливой чарочкой вина —Зря, что ль, на столе под рушникамиГорушка яиц припасена?
Памятник в Лычково
скульптору Виктору Фетисову
Средь иных захоронений братскихЕсть на свете горькое село —Эшелон детишек ленинградскихЗдесь военной вьюгой замело.Не забыть страдальческие были,К этой боли всяк приговорён:Юнкерсы прицельно разбомбилиБеззащитный детский эшелон.Место называется Лычково.Сбочь села, где таволга цветёт,Памятник и нежный, и суровыйПерекличку скорбную ведёт.Ничего не смыто, не сокрыто,Мысли и душа обнажены.Этот камень красного гранита —Суть костра пылающей войны.Девочка, кровиночка, сестричка,Береди мне душу, береди,Из огня, как птичка-невеличка,Рвёшься ты с куклёнком у груди.Слёзы опрокинутого детства,Дождевой не смоются водой,Их война оставила в наследство,Даже память делая седой.
Планида
Я не жалок, не распутен,В меру славлю естество,На меня геноссе ПутинНе имеет ничего.Если б слыл из негодяев,Был петрушкой заводной —Друг Рубцов и друг КуняевПить гнушались бы со мной.Говорят, что не бездарен,Ну а дурень – не дурак!Если я прилюдно взгален —Плачу дома: что ж я так?!Собираясь в путь кромешный,Зря не вою на луну.Что ж, я грешен был, конечно,Мало жаловал жену.Пожалкуйте хоть для вида,Помяните соловья…Вот такая, брат, планидаНелюбезная моя!