Чтение онлайн

Захар отлично понимал: Алиев подводит беседу к ограблению банка. Зачем–то для налета ему понадобился подмастерье Амбарцумяна. Возможно, Захар перестарался с впечатлением, которое произвел, в одиночку добыв содержимое домашнего сейфа Кускова… Вероятно, для ограбления потребуется сочинить еще пару электронных «игрушек». Но возможны варианты. Глаза Маратика блестят уж больно злокозненно, многозначительно и ждуще.

— Я думаю, будет справедливо если ты п о м о ж е ш ь нам добыть то, в чем сам прокололся. Я правильно рассуждаю?

— Не правильно. Я не собираюсь ни в чем вам помогать. Это не мои проблемы. И вообще… работы много. Шли бы вы…

— Сядь! — заметив, что Захар привстает, прикрикнул Алиев. — Я не закончил! Меня не интересует, что ты собираешься, а что нет! Ты уже — ЗАМАЗАН. Если ты не пойдешь с моими людьми в банк…, то не оставишь мне выбора! — наклонился над Захаром, посмотрел в глаза: — Понимаешь, о чем я говорю, парень?

Конечно, мысленно кивнул Воронцов: ты раскрыл передо мной карты, сообщил о готовящемся ограблении, теперь я — нежелательный свидетель. А подобных убирают наглухо.

Эх, жизнь! придется надавать по шее и в отрыв. Жаль, что не удалось заранее изготовить фотографии для новых паспортов Дианы и Гамлета… Теперь и им нечего делать в этом городе, Амбарцумян не глупый человек — у й д е т с Захаром. Узнав о «наследстве».

Вот только как их вывезти?.. Если Алиев догадается поставить людей у дома Дианы… Один Захар оторвется и от двух десятков неандертальцев. С Дианой и похмельным папенькой, проделать это будет гораздо сложнее.

Уйти вначале одному, а их вытаскивать потом?..

Все эти размышления проскочили в голове Захара за одно мгновение, в течении которого Алиев пытался давить на него красноречивым взглядом, гнетущим баритоном:

— И даже если ты не пойдешь в банк… Ты все равно не вывернешься, в банке у вскрытых сейфов останется некая маленькая коробочка серого цвета… с твоими отпечатками пальцев на плате. Догоняешь? Ты по уши в дерьме, Захар. Уже не отвертеться, обратного хода в таких делах не бывает.

В полной уверенности, что загнал строптивого подмастерья в угол, Магомет смотрел сверху вниз на Воронцова, обещал глазами выполнить угрозу в точности, покачивал начищенным ботинком.

Придурок, мысленно припечатал Воронцов: не доверяй глазам, не все есть истина что кажется. Семь лет проведенные в бегах, заставили Воронцова взять за правило — не оставлять н и е д и н о г о отпечатка пальцев, ни на одной вещи, до которой дотронулся. В первый же месяц после бегства из европейского отеля, Захар «сочинил» состав, который ежедневно наносил на ладони — состав был абсолютно гигроскопичен, не мешал тактильным ощущениям, но совершенно скрывал под собой папиллярные линии.

Воронцов был готов в любой момент исчезнуть, не беспокоясь о «чистоте» апартаментов.

Безусловно, в жилище оставались биологические следы беглеца. Но их сбор и исследование забирают гораздо больше времени и средств. А Воронцов не собирался давать повода для такой проверки — он был везде законопослушным гражданином.

Подумывая, не послать ли снова к черту Магомета и компанию, не начинать ли раздачу слонов, Захар услышал:

— Да и на обойме твои пальчики остались, парень. Помнишь, ты вчера обойму в окно выбросил? — одобрительный взгляд на племянника: — Марат ее аккуратно в платочек подобрал, до времени припрятал. Вот что значит — образованный человек…

Обойма? В банке ожидается перестрелка?!

Такого поворота Воронцов не предусмотрел. Конечно, Алиевых ожидает сюрприз — на обойме не найдут отпечатков пальцев подмастерья, но это дела не меняет.

— Вы собираетесь повесить на меня убийство кого–то из персонала банка? — наряжено перебил Магомета, читающего дифирамбы дипломированному племяннику.

— Или кого–то из клиентов, — заметив, что впервые пробил бронированную уверенность подмастерья, быстро сориентировался Хасанович. — Это — как пойдет.

— А как пойдет?

Хасанович подумал, что полновесные аргументы таки подействовали. Легко соскочил с прилавка, одернул костюм:

— Детали позже. Позвони Марату вечером. Артур, дай Захару телефон для связи. — Кивнув Воронцову, играючи зашагал к выходу, с видом человека, вразумившего упрямого и глупого дитятю. Но вдруг остановился на пороге. Обернулся к Захару и, с наигранной сердечной грустью произнес: — И не дай бог тебе, парень, какой–то фортель отколоть. Про отпечатки ты уже слышал… Но мы ведь не полиция… Мы тебя и без отпечатков из–под земли достанем.

Нешуточным усилием воли Воронцов не выполнил давнего желания, не послал повторно опасного урода в преисподнюю.

Что натворили с его разумом и телом в военной лаборатории, для Воронцова так и осталось загадкой. Захар мог литрами пить любое крепкое спиртное и совершенно не пьянеть, единичные опыты с наркотиками давали тот же результат — даже сверхубойные дозы на «подопытного кролика» не действовали. После ухода Алиева с компанией, беглец впервые пожалел об эдакой особенности организма. Воронцову захотелось вдрызг напиться.

Усталости после бессонной ночи не было — Захар мог проводить на ногах по нескольку суток, не испытывая малейшего дискомфорта; хотелось просто — отключиться. Хотя бы ненадолго. Перестать думать, анализировать, высчитывать вероятности и ложные ходы, беспокоиться о каких–то незнакомых людях…

По сути дела — кто они ему? Случайные посетители заштатного банка, служащие без лица и имени, сикьюрити, операторы, кассиры…

Кто они ему?! Какое отношение Захар Воронцов будет иметь к пулям, пробившим их тела?! НИКАКОГО!! Забыть о тех телах — безымянных и безличных! исчезнуть, увезти с собой любимую!

Ответственность. Ответственность сильного, ответственность личности, превосходство справедливости над суетностью желаний. Дамоклов меч, висевший над Захаром, пожалуй, с самого момента пробуждения в столовом зале. Чужая жизнь — священна.

И спасения от этого понимания не существовало.

Отвлекая себя от множества роившихся, зудевших под черепной коробкой мыслей, Воронцов забавлялся с «царицей наук». Ночи напролет, за столами многих приютивших его гостиниц, покрывал тетрадные листы математическими формулами. Находил себе виртуальных оппонентов — величайших ученых современности, и как бы споря с ними, исписывал тетради доказательствами их ошибок. Мозг повелительно требовал абсолютной загрузки, Захар перегружал извилины математическими вычислениями. Пробовал в таком же порядке разобраться с законами физики — классической, квантовой, релятивистической… и в бешенстве рвал исписанные листы! Ощущение н е з р е л о с т и науки доводило до исступления! Множество разгадок, бродивших по поверхности, но не увиденных «великими умами» заставляли хвататься за ручку и писать, писать, писать!