Чтение онлайн

Всю оставшуюся дорогу домой она рассказывает мне о последних двух днях, о том, как она была в кабинете доктора Санчес, сдавая все анализы, чтобы определить, насколько далеко распространился ее рак. Она рассказывает мне о своем страхе потерять Хоуп, когда рассказывает о своем диагнозе и о своей заботе обо мне и Хейзел во всем этом.

Когда мы наконец добираемся до ее дома, уже за полночь, и она совершенно измотана.

Я выхожу из машины и обхожу ее со стороны, открывая для нее дверцу, и когда она вылезает и берет меня за руку, я вижу ее усталость. Я не могу не задаться вопросом, нормально ли это, потому что уже так поздно, или это следствие лейкемии, которая течет по ее венам.

Ведя ее внутрь, я ожидаю застать дом спящим, только в гостиной горит единственная лампа. Мама Зои сидит одна с бокалом вина, по ее щекам текут слезы, и, услышав, что мы входим, она поворачивается в нашу сторону. Судя по всему, она выпила более чем целую бутылку, но кто может ее винить? Я бы сейчас не отказался от чего-нибудь покрепче.

— О, милая. Я не знала, что ты придешь домой сегодня вечером, — говорит Эрика, натянуто улыбаясь мне и поднимаясь с дивана. — Я думала, ты останешься.

Зои опускает взгляд, не в силах справиться с подавляющей грустью в глазах матери.

— Да, так и было, — признается она. — Но потом мы с Ноем ... поговорили, и мы как бы снова оказались здесь.

Взгляд Эрики перемещается на меня, и, осознав, что я знаю, ее слезы текут сильнее. Она протягивает руку и кладет ее мне на плечо, нежно сжимая.

— Это был не легкий разговор, — говорит она.

— Верно, — соглашаюсь я. — Но, если вы не возражаете, Зо устала. Ей нужно лечь в постель.

— Конечно, — говорит она, кивая.

Мы с Зои поворачиваемся к лестнице, когда я останавливаюсь и оглядываюсь на Эрику.

— При всем моем уважении, — говорю я ей. — Я знаю, как вы относитесь к тому, что я остаюсь ночевать у вас, теперь, когда мы ... выросли, но я не могу оставить ее. Не сегодня.

Эрика кивает, и я вздыхаю с облегчением.

— Я думала, что так оно и есть, — говорит она мне. — Идите спать, а утром ты подскажешь мне, как сообщить новость твоей маме.

— Дерьмо.

— Именно так я и думаю, — говорит она.

Зои сжимает мою руку, когда мы поднимаемся по лестнице, и я прижимаю руку к ее пояснице, мне не нравится, как она покачивается на ступеньках. Толкнув дверь, Зои направляется прямо к своей кровати, у нее даже нет сил зайти в ванную, чтобы смыть макияж.

Она скидывает туфли и плюхается на кровать, а я снимаю рубашку и позволяю джинсам упасть на пол. Я забираюсь рядом с ней, зная, что сегодня ночью мне не удастся сомкнуть глаз, но для меня это не имеет значения. Она устраивается рядом со мной, и я притягиваю ее к себе, ее голова кладется мне на грудь, а ноги переплетаются с моими.

— Мне очень жаль, — бормочет она в темноту, пока мы слушаем, как дождь перестукивает по крыше. — Это был не тот план, который я придумала для нас.

Я чувствую ее слезы у себя на груди и обнимаю ее крепче, каждая секунда этого разбивает мне сердце.

— Планы постоянно меняются, Зои, но это не значит, что мы должны действовать вслепую. Это просто означает, что у нас есть шанс составить еще лучший план. Но сейчас мой единственный план - видеть твою улыбку каждый день до конца наших жизней.

— Думаю, я справлюсь с этим, — говорит она мне.

— Чертовски верно, ты можешь, Зозо. Ты боец, и я еще далеко не закончил с тобой.

Зои

Через пять дней после футбольного матча Ноя я вылезаю из окна своей спальни и сижу на крыше, наблюдая, как солнце выглядывает из-за горизонта. Сегодня моя жизнь изменится, и в течение следующих нескольких месяцев я не собираюсь знать, будет ли это к лучшему или к худшему.

Мои руки на коленях дрожат, когда я пытаюсь взять себя в руки. Ной не отходил от меня ни на секунду с тех пор, как я сказала ему, что мой рак вернулся в пятницу вечером, даже рискуя вызвать гнев своего отца, требуя, чтобы он спал здесь. Ной всегда с величайшим уважением относился к моим родителям и их правилам, но нет ни одной черты, которую он не переступил бы, чтобы остаться рядом со мной.

Утренние лучи почти так же ярки, как раньше моя решимость, но они дают мне надежду.

Сегодня я начинаю химиотерапию, и от одной этой мысли я готова сложиться вдвое.

Я в ужасе.

Я помню день, когда я начала химиотерапию более десяти лет назад, и не помню, чтобы я чувствовала себя так. Я вошла с высоко поднятой головой, готовая сражаться. Возможно, это потому, что я была так юна. Я действительно не понимала, что со мной происходит. Я не знала, чем рискую, но теперь, в семнадцать лет, я точно знаю, чего хочу от жизни, и я в ужасе от мысли умереть и оставить этот мир позади еще до того, как у меня появится реальный шанс пожить.

Я сижу на крыше, пока солнце не поднимается над верхушками деревьев, и когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, я вижу Ноя, стоящего у окна и наблюдающего за мной с невероятной печалью в глазах. Я подкрадываюсь к нему ближе, и когда возвращаюсь внутрь, он подходит ко мне, прислоняя мою задницу к оконной раме и проводя пальцами по моему лицу, как будто я была самой драгоценной вещью в мире.

— Ты готова? — спрашивает он.

Я качаю головой, пытаясь взять себя в руки.

— Ни капельки, — признаю я.

Он подходит ближе, притягивая меня в свои теплые объятия.

— У тебя все получится, Зо, — говорит он мне. — Не думай о том, как это будет ужасно, думай об этом как о начале всей нашей оставшейся жизни.

Моя нижняя губа выпячивается, и я прижимаюсь лбом к его груди.

— Я бы хотела, чтобы ты остался сегодня, — говорю я ему, ненавидя то, что лечебный центр разрешает только одному человеку оставаться с пациентом во время химиотерапии, и на сегодня это будет мама.

— Я знаю, — говорит он мне, проводя рукой по моим волосам на затылке. — Но как только ты закончишь, я буду рядом.

Я киваю.

— Ты возвращаешься в колледж?

— Да, как только ты устроишься в своей палате, я поеду обратно, — говорит он мне. — Я попросил о встрече с тренером Сандерсоном и деканом, чтобы узнать, могут ли они проявить ко мне какое-либо снисхождение. Тренер не собирается менять мой график тренировок, но, возможно, он разрешит мне регистрировать часы занятий в Ист-Вью. Что касается моей учебы, надеюсь, что мне разрешат транслировать лекции в прямом эфире или посещать онлайн-занятия, чтобы я мог бывать здесь чаще.