Чтение онлайн

Когда в моем желудке ничего не осталось, я спускаю воду в унитазе и подхожу к раковине, чтобы прополоскать рот и плеснуть водой на лицо. Я безвольно склоняю голову над раковиной и смотрю, как капает вода, мне слишком стыдно смотреть в зеркало. Лучше бы я, блядь, никогда не приходил сюда сегодня вечером. Но это не изменило бы того факта, что Зои была здесь, пьяная, с этим мудаком, и если бы меня не было рядом, чтобы остановить его ... Я даже думать не хочу о том, что могло бы произойти.

Желая убраться отсюда, я пересекаю ванную и открываю дверь, только для того, чтобы выйти и врезаться прямо в Зои, с ног до головы облитую липким розовым дерьмом. Она сердито смотрит на меня, и прежде чем я успеваю обойти ее, она толкает меня руками в грудь, загоняя обратно в ванную.

Зои закрывает за собой дверь, и когда она оглядывается на меня, я вижу слезы в ее глазах. Она проходит мимо меня к раковине и берет полотенце для рук, прежде чем подержать его под водой и отжать.

Она начинает счищать липкую жидкость и встречается со мной взглядом через зеркало.

— Теперь ты счастлив? Это то, чего ты хотел? —спрашивает она, указывая вниз на свое тело. — Разве тебе недостаточно убивать меня каждый гребаный раз, когда ты смотришь на меня, но ты должен убедиться, что я полностью унижена? Ты должен убедиться, что моя жизнь превратилась в сущий ад только из-за того, что я та, кого ты когда-то знал?

Ее слова подобны удару ножом прямо в спину.

Не в силах справиться с болью в ее взгляде, я отвожу взгляд.

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Точно, — смеется она, перекидывая мокрые волосы через плечо и пытаясь смыть розовое месиво. — Потому что Шеннан просто хочет унизить меня ради удовольствия, а не потому, что она думает, что я хочу скакать на твоем члене, как гребаная наездница.

Мои глаза расширяются, я никогда в жизни не слышал, чтобы она так говорила. Я знаю, что она всегда отличалась упрямством, но она всегда уважительно относилась к своему языку, отказываясь ругаться, если это не вредило ситуации. Но это говорит алкоголь.

— Это все из-за тебя, Ной, — продолжает она, звуча как заезженная пластинка, и рассказывает мне все, что я уже ненавижу в себе. — Она пристает ко мне только в надежде заслужить твое одобрение, потому что по какой-то гребаной причине ты еще не обратил на нее свое внимание и не дал ей то, чего она хочет. Ты единственный человек в этой дурацкой школе, у которого есть власть что-либо с этим сделать, а ты просто стоял там, как гребаный идиот. Неужели я действительно так мало значу для тебя сейчас?

Слезы текут по ее щекам, и у меня руки чешутся дотянуться до нее и забрать ее боль, но я не могу. Я не могу наслаждаться лучшим из обоих миров. Я не могу быть тем мудаком, который причиняет ей боль, и тем, кто забирает ее боль. Это несправедливо.

Она споласкивает полотенце и снова отжимает его, прежде чем провести им вверх и вниз по рукам, вытирая как можно больше липкого напитка, но единственное, что ей сейчас поможет, - это душ. Когда она наконец сдается, понимая, что это бесполезно, она хватается за раковину и опускает голову, совсем как я всего минуту назад.

— Поздравляю, — говорит она, ее надломленный тон режет мне сердце, когда она поднимает глаза и снова встречается со мной взглядом. — Я надеюсь, что наблюдение за моими страданиями зажжет какой-то свет в твоем холодном, мертвом сердце.

Снова устремив взгляд на свое отражение, она поспешно вытирает глаза, прежде чем броситься к двери, отказываясь оглядываться на меня. Она хватается за ручку, и я заставляю себя отступить и держать рот на замке, но ничего не могу с собой поделать.

— Куда, черт возьми, ты собралась?

Она останавливается, приоткрыв дверь, и оглядывается на меня, нахмурив брови.

— Как ты думаешь, куда я иду? — она усмехается. — Я иду домой, придурок. Разве не этим ты в меня плюнул? Иди домой. Ты пьяна. Тебе здесь не место.

И с этими словами она выбегает на вечеринку, а я сжимаю челюсти, гнев закипает в моей груди.

Не ходи за ней. Не ходи за ней. Не ходи за ней, гребаный идиот.

— ЧЕРТ!

Я иду за ней.

Я вылетаю из ванной, следуя за копной мокрых каштановых волос сквозь толпу людей. Она идет впереди, и я смотрю, как люди смеются ей в спину, а слово "мусор" эхом разносится по толпе. Она проходит мимо своих подруг, Тарни, Эбби и Коры, и я наблюдаю за моментом, когда Тарни замечает ее и проскальзывает дальше в толпу, не желая, чтобы ее видели с Зои после всего, что только что произошло.

Мои челюсти сжимаются, и я качаю головой. Когда мы были детьми, я всегда говорил Зои, что Тарни - дерьмовый друг, но она никогда мне не верила, каким бы очевидным это ни было. Зои решила, что я просто хотел ее для себя, и да, я полагаю, что так и было, но я также был честен. Тарни - кусок дерьма. Она и близко недостаточно хороша для Зои.

Я иду за ней, наблюдая, как она выскальзывает из парадной двери, даже не потрудившись никому сказать, что уходит, да и ее подругам было бы все равно. Я ожидаю, что она немного прогуляется по улице и позвонит своим родителям, может быть, папе. Ей и в голову не придет позвонить маме, чтобы та забрала ее так поздно.

Я следую за ней издалека, иду по улице и держусь на достаточном расстоянии, чтобы она меня не заметила, только она не останавливается. Она просто продолжает идти, и я понимаю, что у нее вообще не было намерения звонить родителям. Всю дорогу домой она идет пешком.

Что, черт возьми, не так с этой девушкой?

Не в силах переварить мысль о том, что она будет гулять по улицам одна посреди ночи, я продолжаю идти, мне больше наплевать, знает она, что я здесь, или нет.

Мы гуляем минут десять, когда она, наконец, обращает достаточно внимания на пространство вокруг, чтобы понять, что здесь кто-то есть, и я наблюдаю, как ее тело напрягается, и она ускоряет шаг. Ухмылка растягивает мои губы, но я молчу, не готовый избавить ее от страданий. Черт возьми, если бы я был каким-нибудь подонком в ночи, я был бы единственным в опасности. С таким настроением, в каком она находится, я бы не стал переходить ей дорогу.

Я почти чувствую, как колотится ее сердце, когда она шагает вверх по улице, и через минуту она находит в себе смелость оглянуться через плечо. Ее взгляд встречается прямо с моим, и в ту секунду, когда она различает меня в темноте, она сгибается пополам от облегчения.

— Срань господня, Ной, — кричит она мне в ответ, упираясь руками в бедра и выпуская воздух из легких. — Что, черт возьми, с тобой не так? Что за мудак вот так преследует девушек на улице? Я думала, ты пытаешься меня убить.

Я молчу, медленно подкрадываясь ближе, и она бросает на меня злобный взгляд, прежде чем повернуться ко мне спиной и ринуться вперед. Она не хочет мириться с тем, что я провожу ее домой, но я не оставляю ей особого выбора.

Мы идем в тишине, и впереди у нас еще по крайней мере двадцать минут. Если бы мы ехали на машине, в это время ночи это заняло бы десять минут, но я слишком много выпил, чтобы даже думать о предложении. И, честно говоря, я не думаю, что смог бы справиться с тем, чтобы снова оказаться с ней в замкнутом пространстве сегодня вечером. Мне нужно немного времени, чтобы остыть и притвориться, что ее слова не разорвали меня в клочья.