Чтение онлайн

— Надеюсь, что нет, — говорит он. — Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось сидеть по ночам, слушая, как моя дочь плачет перед сном.

Господи Иисусе. Это как ржавое лезвие прямо в сердце.

— Как я говорил вам прошлой осенью, мы с Зои - две половинки одного целого. Она не сможет избавиться от меня, даже если попытается. Я не отступлю, — говорю я ему. — Не знаю, заметили ли вы, но я влюблен в вашу дочь, сэр. Я планирую прожить с ней всю жизнь. Брак, дети, целый гребаный зоопарк, если она этого захочет, и я буду рядом с ней, пока судьба не заберет меня из этого мира. У нас есть всего год, чтобы преодолеть дистанцию, а потом мы будем вместе. Она сильная, с ней все будет в порядке, а в те времена, когда это будет не так, я сяду прямо в машину и полечу по шоссе, чтобы добраться до нее. Этот год будет тяжелым, и иногда она будет ненавидеть меня за то, что я так далеко, но мы справимся с этим.

Он просто смотрит на меня с любопытством, как будто до сих пор не решил, хочет ли простить меня за три долгих года ада, через которые я заставил Зои пройти, и, честно говоря, не должен. Те годы причинили его дочери непоправимую боль и оставили шрамы по всему ее сердцу - те, которые я отчаянно пытался залечить, но шрамы никогда полностью не проходят. Однажды тебе причинили боль, и ты всегда будешь помнить об этом, боясь, что это может случиться снова.

— Ладно, Ной, — наконец говорит он с легким кивком. — Иди и забери нашу девочку.

Я киваю, вздыхая с облегчением, возвращаюсь к своему "Камаро". Я жму на газ, разворачиваюсь прямо перед домом Зои и возвращаюсь тем же путем, каким приехал, ругая себя за то, что сначала не проверил парк.

Подъезжая несколько минут спустя, я замечаю Зои на качелях, как всегда. Когда она слышит рев моего двигателя, она оглядывается через плечо и встречается со мной взглядом через лобовое стекло, одаривая меня легкой улыбкой, которая не встречается с ее глазами.

Она сломлена, и это имеет прямое отношение ко мне.

Мой желудок скручивается в узел, когда я выхожу из машины, и когда Зои снова обращает свое внимание на землю перед собой, я иду через парк, солнце Аризоны уже светит прямо на нас.

Я обхожу качели и сажусь перед ней, мои колени опускаются на песок, когда я протягиваю руки, нежно сжимая ее икры. Когда она поднимает взгляд, в ее глазах застывает глубокая печаль, и по припухшей красноте становится ясно, что она провела ночь в слезах.

— Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты появишься здесь.

— Я бы пришел сюда раньше, но убедил себя дождаться восхода солнца, — говорю я ей. — Я на ногах с пяти.

— Собираешь вещи? — спрашивает она с неуверенностью в голосе.

— Да, — говорю я, но я не поэтому встал. Я не мог заснуть, только не после того, как оставил все вот так.

Она отводит взгляд, печаль исходит от нее и сокрушает меня.

— Зо, — шепчу я, протягивая руку и проводя большим пальцем по ее щеке, вытирая свежие слезы. — Я ненавижу то, что тебе так больно, и я ничего не могу сделать, чтобы унять это.

— Мне жаль, — шепчет она. — Я испортила нашу последнюю ночь вместе. Прошлой ночью я представляла себе все иначе, но когда я услышала, как Лиам говорит о том, какая жизнь у тебя будет в колледже, все это стало слишком реальным.

Я качаю головой, беря ее за руку.

— Лиам был неправ, — говорю я ей. — То, что он сказал ... Это не моя жизнь и не та, которую я хочу иметь. Это его представление об идеальном образе жизни в колледже, но что касается меня, то все, что я хочу сделать, - это сосредоточиться на тренировках, играх, занятиях и тебе. Мне насрать на девушек, вечеринки или выпивку. Все, на чем я сосредоточен, - это тренировки и игры, пока ты не будешь со мной.

— Ты уверен? — она шепчет, ее нижняя губа дрожит. — Потому что, если тебе нужно потратить этот год на то, чтобы сходить с ума, спать с каждой девушкой, которая на тебя посмотрит, или сходить с ума на каждой вечеринке братства, которая подвернется, тогда сделай это. Оторви это, как пластырь, но не обманывай меня. Я пойму, правда. Я возненавижу это и буду опустошена, но это лучше, чем когда мне лгут. Для этого и существует колледж, верно? Мы так молоды, чтобы быть в серьезных отношениях. Это много. Я понимаю это, но я просто не хочу, чтобы через пять или десять лет ты вернулся домой и сказал, что обижаешься на меня за то, что у тебя не было этих лет, чтобы сойти с ума.

Я качаю головой, не в силах поверить в то, что, черт возьми, я слышу.

— Зои, — выдыхаю я, мои руки скользят обратно к ее икрам и нежно сжимают. — Откуда, черт возьми, это берется?

Она пожимает плечами, вытирая очередные слезы.

— Я просто...

— Нет, — говорю я, обрывая ее. — Создавалось ли у тебя когда-нибудь впечатление, что мне насрать на подобные вещи?

— Нет, но...

— Я когда-нибудь заставлял тебя поверить, что хочу быть с кем-то, кроме тебя?

Она тяжело сглатывает, у нее перехватывает горло.

— Нет.

— Тогда перестань изводить себя из-за этого, — умоляю я, дергая ее, пока она не падает с края качелей мне на колени. Я заключаю ее в объятия, и она прячет лицо у меня на груди, вытирая слезы о мою рубашку. — Я не хочу провести эти последние несколько часов с тобой, такой страдающей.

— Мне жаль, — бормочет она мне в грудь. — Я просто... я так боюсь снова видеть, как ты уходишь. Это так больно, но в глубине души я знаю, что у нас все будет в полном порядке. Ты будешь приезжать домой как можно чаще, а я буду навещать тебя. Но независимо от того, как сильно каждый из нас пытается убедить себя, что ничего не изменится, мы оба знаем, что в ту секунду, когда ты садишься в свою машину, все меняется.

— Черт, Зо, — бормочу я, мой голос срывается, когда что-то хватает меня за сердце и сжимает. — Я не знаю, что я могу сказать тебе, чтобы все стало лучше, или как прогнать боль, но просто знай, что с каждым ударом твоего сердца я буду любить тебя еще больше.

Я провожу рукой по ее волосам, чувствуя, как она, наконец, начинает успокаиваться рядом со мной.

— Мы не будем действовать вслепую, Зо. Мы знаем, что следующий год будет тяжелым, и ты права, мы можем сколько угодно притворяться и пытаться убедить себя, что все останется точно так же, но это не так. Тебя не будет рядом, когда ты мне понадобишься, и я не собираюсь быть рядом, чтобы обнять тебя, когда у тебя был дерьмовый день, но я обещаю тебе, что при каждом удобном случае я буду рядом с тобой. Все, что тебе нужно сделать, это позвонить, и я брошу все, чтобы добраться до тебя. Будь мы в центре торнадо или ты просто хочешь, чтобы кто-нибудь обнял тебя, потому что жизнь - дерьмо. Я приду. Ты слышишь меня, Зо? Я буду. Приду.

Она кивает, уткнувшись мне в грудь, прежде чем, наконец, поднять голову, ее красные, опухшие глаза задерживаются на мне. Между нами проходит минута молчания, когда она прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза и просто вдыхает мой запах.

— Я в ужасе от того, как сильно будет больно скучать по тебе, и Ной, — шепчет она, — я буду скучать по тебе каждую секунду каждого дня.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я прижимаю ее к себе, держась так, словно никогда не отпущу.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Зои, — бормочу я в ее волосы. — Мысль о том, что я оставлю тебя позади, что не смогу прикасаться к тебе каждый день, видеть, как загораются твои глаза, когда ты улыбаешься мне, или чувствовать это притяжение между нами, когда ты входишь в комнату. Это убивает меня. Я не хочу, чтобы ты училась тому, как не нуждаться во мне.