Чтение онлайн

Назвать аналогию для Человека в данном случае сложнее, поскольку фантазия и интуиция есть основа любого человеческого Искусства. То есть Искусство инструментальное обя­за­те­льно обладает мыслительной интуицией. Искусство эмоциональное – своей чувствующей интуицией. И даже Ис­ку­с­ство созерцания имеет интуитивный компонент. Можно ли говорить в таком случае о чистом Ис­ку­с­стве интуиции? В том смысле, что интуиция может быть проявлена помимо иных искусств – вряд ли. Искусство интуиции – есть развитие форм усвоения и передачи Опыта, который включает и мысли, и чувства и ощущения. Искусство интуиции состоит в том, чтобы оперировать с уже накоп­ленным Опытом так же эффективно, как с актуальным содержанием. Отсюда происходит разде­ле­ние пси­хо­логических функций на экст­ра­вертные и интровертные, работающие с внешними образами и с обра­зами памяти, в том числе коллективной. При этом возникает вопрос, на который первооткрыватель психологических типов Юнг давал сначала отри­ца­тель­ный, а потом иной ответ. А именно, воз­мож­на ли «экстравертная интуиция»? Есть ведь еще одна часть общей Тайны: способ­ность, разительно от­ли­чающая Человека от животного. Что такое смех и Искусство смешного? И не есть ли это то самая за­гадочная «экстравертная интуиция»?

Однако, это уже детали, которые нужно будет шлифовать и дорабатывать. Общая картина все же складывается. Можно даже уточнить задачу: искомая Первопричина должна быть такой, чтобы из нее могли пос­те­пе­нно развиться все четыре типа Искусств – инстру­мен­таль­ное, эмо­ци­она­льное, со­зерцательное и интуитивное. Цель для полета сказочной фантазии известна, осталось найти надежные ориентиры в выбранном направлении.

Природные границы эмоциональной сферы имеют ог­ра­ничения по децибелам и частотам зву­ка. Социально-сексуальное поощрение интег­рирует стаю максимум в два-три десятка особей, и то в пределах прямой видимости. Даже для примитивного социума из нескольких родов недостаточно од­ной лишь первой сигнальной системы или первичных половых признаков. Если семью самых ум­ных животных, горилл или шимпанзе, разделить непроницаемой стеной, то «социальная» общность прек­ращается. Однако если разделить сте­ной людей, то они быстро найдут способ перестукиваться или пере­сы­лать письма, в которых слова обязательно имеют эмоциональную окраску побуждения.

Если, например, разлучаются друзья – кто-то уехал учиться в другой город, то вынужденно развивается и творчество в сфере эмоционального побуждения – в ход идут стихи, песенки, а также завлекательные картинки в Интернете. Можно предположить, что самый первый творческий поиск был вызван внезапным и необра­тимым разде­ле­нием прачело­вече­ской стаи. Однако этот раскол, тем не менее, не был пол­ным и окончательным. Дол­жна была сохраниться возмож­ность посылать уже не прямые, а си­мволические сигналы в виде самых первых «песен», а потом и «картинок».

Чтобы прийти к однозначным выводам о причинах и условиях перехода от максимального раз­вития природных инстинктов животной стаи к эволюции сложных социальных систем, еще раз сфор­мулируем в самом общем виде ряд бесспорных выводов из общеизвестных фактов:

1) Человека, даже первобытного, отличает от животного, даже самого умного и высоко­орга­ни­зованного, способность к сложному творчеству, продуктивной фантазии.

2) Человечество с незапамятных времен и каждый психически нормальный человек с самого раннего возраста создают и постоянно воспроизводят параллельный реальности «виртуальный мир» своих фантазий, используя для этого любые подручные средства.

3) Человечество с незапамятных времен и по сей день создает и поддерживает виртуальный образ параллельного социальному бытию божественного мира, где обитают боги, ангелы, демоны, ду­ши умерших. Очень важно заметить, что образы умерших людей, то есть прерванные социальные свя­зи, тут же помещаются в потусторонний мир, что позволяет обращаться к ним, как к живым.

4) Высшие животные обладают определенным уровнем фантазии в форме «реакции на отсут­ствие» или на препятствие. Шимпанзе в случае препятствия использует палку как продолжение руки. А, например, домашний кот использует для сексуальных утех любой похожий мягкий предмет вместо отсутствующей кошки (важное наблюдение, верное для всех высших животных).

5) В стаях высших приматов, особенно самых близких к человеку родственников – шимпанзе, существует достаточно сложная «социальная» иерархия, основанная на чувственных, сексуальных поощрениях. Участие в таком «сексуально-социальном» общении является для самцов и самок жиз­ненной потребностью, поскольку от статуса в иерархии зависит их безопасность и доступ к пище.

Теперь, основываясь на этих обобщенных фактах, мы вправе выдвинуть Общую Гипотезу:

!!! Непосредственным триггером, «спусковым крючком» антропогенеза должно было быть при­ну­дительное, спонтанное прерывание потребности «социального» общения, причем необратимое – без возможности возобновить такое общение. Такое «прерывание» сложного инстинкта должно было вклю­чить обычный для высших животных механизм «реакции на отсутствие» для фантази­ро­вания и соз­дания поту­стороннего, виртуального мира богов и духовных образов,

В этом случае можно достаточно жестко сформулировать необходимые основные условия та­кого Страшного Происшествия в первобытном обезьяньем раю:

А) Во-первых, прерывание социального общения должно было иметь существенные «соци­а­ль­ные» последствия для «изгоев», то есть выпадение из «сексуально-социальной» иерархии и, как след­ствие, ограничения на общение вообще и на доступ к общим источникам пищи, в частности.

Если бы таких жестких ограничений не произошло, то говорить о прерывании удовлетворения «социальной» потребности не приходится, поскольку первичная «социальная» иерархия базируется на сложной комбинации животных потребностей – инстинкта голода и сексуального инстинкта.

Б) Во-вторых, «социальный раскол» в первобытной стае должен быть неполным, не завер­шен­ным до конца. Изгнанная, выпавшая из основной иерархии часть стаи должна иметь возможность для альтернативного, творческого самовыражения, возможность «быть услышанным», то есть оста­ваться в пределах слышимости или периодически возвращаться и снова изгоняться.

Это самое сложное условие, потому что изгои-одиночки, которые случаются в любой стае, как правило, погибают, если не прибиваются к другой стае. То есть должна отколоться заметная часть, чтобы выжить вместе в ка­честве «сообщества изгоев». Однако для этого в отколовшейся части долж­на бы установиться своя иерархия – такая же, как в основной части. И речь шла бы просто о разделе большой стаи на две, что также случается среди приматов, и не ведет ни к какому творчеству и про­рыву в новый статус Прачеловека. Кроме того, любой творческий поиск, а особенно пер­во­быт­ный, непривычный к быстрым полетам фантазии, требует очень большого времени для реализации. Следо­вательно, «со­об­щество изгоев» должно постоянно возобновляться, воспроизводиться, но не авто­но­мно, а в мар­ги­на­льном состоянии неполного разделения с основной стаей.

В) Наконец, «социальный раскол» в первобытной стае должен быть необратимым.

Необратимость, безвыходность выпадения из «сексуально-социальной» иерархии необходима, потому что даже современные люди в большинстве своем предпочтут искать любые обходные пу­ти и ухищрения для повышения и восстановления социального статуса. Лишь малая часть обра­ща­ется при этом к творчеству. Что уж говорить о человекообразной стае, где успехи «твор­че­ства» сводились к более сильному визгу или ярче выраженным первичным половым признакам.

В общем, Сказка у нас намечается явно с детективным уклоном. Во-первых, речь идет о нео­бычайной ТАЙНЕ – загадке происхождения Человека, которую он сам пытается разгадать уже не­сколько тысяч лет. Внимательный взгляд на самого Человека и изучение его близких родственников подсказывает нам, что эта Тайна самым непосредственным образом связана с происхождением Ис­ку­сства как исключительно человеческого вида деятельности.

Все остальное – использовать инструменты, как выяснили экспериментаторы из цирка и дру­гих исследовательских лабораторий, могут все высшие животные – обезьяны, собаки, медведи и даже кошки, несмотря на свою кошачью лень. Высшие приматы научаются даже пользоваться «словами» – например, языку глухонемых. А вот придумать инструмент, создать язык и с его помощью строить сложные фразы для передачи инструкций, эмоций или правил – это уже не просто умение, а Искусст­во. Напомним также, что самым первым младенческим именем Искусства было МАГИЯ.

Общие интуитивные представления о Жизни заставляют нас предположить, что чудесное прев­ращение человекообразного животного в Человека, хотя и было длительным процессом, но было вы­звано каким-то страшным надломом, кризисом отношений в первобытной стае, который нельзя было преодолеть никак, кроме как с помощью первобытной Магии. То есть нужно было изобрести некий первый Магический Инструмент, «волшебную палочку» и с ее помощью начать строить парал­ле­ль­ный Виртуальный Мир.

Ближайшей к этому аналогией в Природе является попадание в живую ткань жем­чужной ра­ко­вины Песчинки, которая является одновременно и Препятствием, и Магическим Инструментом, с по­мощью которого безмозглый моллюск выращивает прекрасную Жемчужину. Точно также бес­соз­на­те­льная, и я бы даже сказал безумная Стая, разделенная Препятствием, с помощью некоего Маги­че­ско­го Инструмента постепенно, медленно, но верно рождает Искусство. А мы пока усло­вимся исполь­зо­вать специальное имя первичного, взятого от Природы Магического Инструмента – АРТЕФАКТ.