Чтение онлайн

Та-ак, интересная складывается ситуация. Подполковник вдруг вспомнил о том, что не выпил ежедневную порцию коньяка. Распахнув дверцу сейфа, он достал бутылку c тонким длинным горлышком и разлил темно-желтую жидкость в хрустальные стопки. Коньяк был отменного качества, почти столетней выдержки, стекая, он оставлял на стеклянных боках бутылки тягучие капли.

– Пей! – распорядился хозяин, обращаясь к заключенному.

Подполковник внимательно проследил за тем, как Пятак взял стопарик, мгновенно затерявшийся в его широкой и цепкой ладони. Короткий взмах, и коньяк нашел покой в утробе Пятака.

– Ты не изменяешь своим привычкам, Костя, – укорил вора начальник. – Коньяк – это не самогон, чтобы пить его одним махом. Здесь важно прочувствовать букет, ощутить вкус напитка. Его следует слегка взболтать, вдохнуть в себя запах, а потом поглощать маленькими глотками, закусывая небольшими кусочками шоколада, – с этими словами Глеб Игоревич сделал первый глоток. – Вкусно!.. Знаешь что, Костя, если бы я не стал начальником колонии, то обязательно сделался бы дегустатором вин. Рассуждая по большому счету, в жизни существуют только две страсти – вино и женщины, – хитрым котом прищурился Шунков.

– Спорить не буду, подмечено верно, – сурово отозвался Пятак.

Глеб Игоревич аккуратно поставил стопку на край стола, слегка стукнув хрустальным донышком.

– Что ты думаешь делать? – наконец задал подполковник Пятаку главный вопрос.

Правый уголок рта у Кости насмешливо пополз вверх, и он проговорил:

– Гражданин начальник, ты не въезжаешь. Этот вопрос не ко мне. Скорее я должен тебя спросить об этом. В моих руках бомба! Как только я соберу всех воров и прочитаю маляву от смотрящего России, так тут такое начнется, что даже тебе, с твоим опытом, представить трудно.

Подполковник надолго задумался, потом, потерев подбородок, спросил серьезно:

– Ты можешь умолчать о маляве?

Костя отрицательно покачал головой:

– Нет... Тогда мне кранты! А потом, ксива была не запечатана, не исключено, что о ней уже многие знают. Такое не утаишь!

– Верно, не утаишь... Что же тогда остается? – растерялся Глеб Игоревич.

– Ничего... Я прочитаю ксиву ворам, но попробую убедить блатных не поднимать бузу раньше времени, – откликнулся вор.

– А дальше?

– Дальше мы напишем тебе маляву и ты должен будешь выполнить наш ультиматум в течение шести часов, – Пятак в упор посмотрел на подполковника.

– А если я его все-таки не выполню, что тогда? – спросил подполковник, прищурившись.

– У тебя просто нет другого выхода, – пожал плечами Пятак, – слишком крепка ксива. Тогда я тебе советую сразу вызывать подкрепление. Зэки будут размораживать зону! Я тоже не смогу оставаться в стороне.

Подполковник Шунков поднял стопку с коньяком и отпил. Язык неприятно защипало. Глеб Игоревич поморщился. Слегка взболтав содержимое бокала, он выпил остатки залпом и, поморщившись, произнес:

– Вот, значит, как получается... Что ж, пускай пока будет по-твоему. Этот ход Варяг у меня выиграл, но наша партия еще продолжается.

Вася Котлас молодцом! Донес маляву. Уже через несколько часов после его ухода дверь скрипуче отворилась, и строгий голос прапорщика объявил:

– Варяг... На выход, с вещами.

Владислав неторопливо поднялся со шконки, старательно отряхнул с брюк налипший сор и неторопливым, твердым шагом направился к выходу. Он шел под внимательными взглядами бродяг, будто продирался сквозь валежник. С вором такого масштаба, как Варяг, жизнь их ни разу не сталкивала, и уж тем более никто из них не предполагал, что он станет соседом по нарам в приемнике-распределителе.

У порога Владислав неожиданно остановился. Бродяги ожидали, что смотрящий на миг обернется, прощальным взором окинет негостеприимные стены барака, бросит в полумрак теплое словечко, чтобы потом навсегда раствориться в проеме дверей. Но Варяг простоял у порога всего лишь мгновение, а потом решительно шагнул вперед, не обернувшись. Не дождались, – гулко ухнула тяжелая дверь, оставив бродяг в полнейшем недоумении.

У самого выхода смотрящего поджидал «воронок», вокруг которого с автоматами в руках стояло несколько «краснопогонников». По их лицам было заметно, что им тоже не терпелось посмотреть на именитого вора, и, когда из дверей приемника вышел высокий худощавый человек в приличном костюме, они невольно заулыбались. Именно так они себе его и представляли.

Варяг вдруг почувствовал, что смертельно устал. Вспомнил себя молодого, полного сил, когда скитание по этапам представлялось ему едва ли не милой шуткой тюремного начальства. Дороги не доставляли ему неудобств, а что касается сна, то он мог спать практически в любых условиях: в переполненном вагоне, в едущем «воронке», даже в перерывах судебного заседания. Но сейчас его истомленная душа настойчиво требовала покоя и хотелось собственного угла, пусть даже с решетками на стенах, где можно было бы ненадолго укрыться от всевидящего ока охраны, любопытства случайных соседей, побыть наедине со своими мыслями. Варяг подумал о том, что сейчас мог бы запросто променять свою американскую виллу на спокойную камеру в сибирской тюрьме.

– Долго вы меня будете еще возить? – поинтересовался Варяг у начальника караула, молоденького рябого сержанта.

Парень, позабыв про устав, согнал доброжелательной улыбкой налет суровости и проговорил, сильно напирая на букву «о»:

– Колония в поселке. Полтора километра отсюда будет. – Потом его лицо на мгновение напряглось, и он сурово распорядился: – Заключенный номер...

– Отставить! – услышал Владислав за спиной голос Шункова. – Хочу сделать тебе небольшое напутствие, Варяг. Прежде чем портить мне кровь, сначала как следует подумай... нам ведь с тобой частенько встречаться придется! А потом, если вдруг ты меня рассердишь, я могу устроить тебе командировку в одну из тюрем, где найдется немало охотников покидать в твою печку дров!

Подполковник намекал на камеры, в которых содержались изгои. Каждый из них был приговорен тюремным сообществом к смерти за серьезные прегрешения перед воровским миром, в числе которых значились предательство, убийство уголовных авторитетов, сотрудничество с оперчастью. Любой из отверженных готов был выполнить самый невероятный приказ тюремного начальства, лишь бы не оказаться в общей камере с обычными заключенными. Владислав нахмурился.

– А ты попробуй, – очень серьезно отвечал вор, не сводя с подполковника строгих глаз, – и тогда посмотрим, что из этого у тебя получится... И как долго ты протянешь!

– Ладно, ступай в «воронок», – мрачно буркнул Глеб Игоревич, – у нас с тобой будет еще время, чтобы поговорить по душам.

Один из солдат распахнул дверь машины, и Варяг поднялся в зарешеченное нутро «воронка».

Владислав оказался одним из многих заключенных, кого в этот день дубаки доставили в колонию. Вместе с сотней зэков он был помещен в карантинный барак, отгороженный от основной зоны высоким дощатым забором. Заключенные, прослышав о прибытии законного, выделили ему лучшее место в дальнем углу барака, около окна. В этой части располагались и остальные блатные.