Чтение онлайн

Юля закатила глаза, прекрасно поняв, в каком русле потекли мысли родительницы. Тут спорить бесполезно, а внедряться в объяснения, рассказывая о причинах возникшего конфликта — не было никакого желания.

Рывком сдернула с постели одеяло, показывая, что собирается ложиться спать, но её намёк остался незамеченным.

— Юляш, доченька, что между вами произошло? — присела на край кровати Софья Ивановна, сменив поучительный тон на участливый, располагающий к беседе. — Ты можешь мне рассказать? — В её голосе искреннее звучание, желание помочь, тревога за семейное благополучие дочери.

Юле стало совестно за нападки на мать. Будь на её месте Саша, она бы тоже переживала, но разве не видно, что ей плохо?

— Что это за гляделки за столом такие? Потом… драка. Что между вами тремя происходит?

— Ма-а-ам, — простонала Юля, рухнув на подушку, — ну с чего ты взяла, что между нами конфликт?

— Тебе сказать? Думаешь, я не заметила, как он смотрит на тебя?

Юля похолодела. Так и подмывало спросить: «А как он смотрит? Ну вот как?» Лично она видела только насмешку и… Чёрт! Внизу живота неожиданно болезненно натянулось, а потом сжалось в плотную пружину. Не объяснить. Ещё не забыла тот его взгляд в машине. Стоило только закрыть глаза, вспоминая прожитые ощущения — как по венам тут же начинала течь раскаленная магма.

— Бред, — отмахнулась, старательно изображая равнодушие. — Тебе лишь бы придраться.

— Думаешь, я от нечего делать прицепилась? Сначала отказываешься от ребёнка, теперь вот, Дударев этот нарисовался. Уж не знаю, что там у вас за отношения, но они есть!

Юля мысленно взвыла.

— Какие отношения?!! Вал с Маринкой. У меня есть муж. Мы виделись с ним от силы три раза раза! — потеряла терпение Юля, повысив голос. А в груди-то резануло. Неприятно так, болезненно. Понимала, что нужно сдерживаться, вести себя более спокойно, но не получалось.

— Вал? — только и выхватила из общей массы Софья Ивановна. — С каких это пор он для тебя «Вал»?

Юля накрыло лицо руками, застонав в голос. На воре, как говорится, и шапка горит.

— Не цепляйся к словам.

— Я не цепляюсь, — поджала та сухо губы. — Но ты, как приехала, сама не своя. Твое непонятное поведение, удрученность Глеба, ваши гляделки с Дударевым, и как итог — мордобой. Поправь, если я не права.

Юля опустила руки, взглянув на маму воспаленными от усталости глазами. Она-то здесь, каким боком?

— Я ни на кого не смотрела, — отчеканила, начав закипать.

Софья Ивановна расправила на халате несуществующие складки и, не поднимая головы, произнесла:

— Зато он смотрел, Юля. Он! Я такого не ожидала, если честно. Думала, показалось, но когда он бросился к тебе после удара, — выгнула выразительно бровь, отчего у Юли онемели ноги, — ты бы видела его глаза. Вот что хочешь говори после этого — не поверю!

Вспомнив, как увидев кровь, Вал отшвырнул Глеба и рванул к ней на глазах у всей родни, Юля невольно покраснела. Отнекиваться, оправдываться можно за себя, но не за него. Откуда ей знать, что за мысли в его голове?

— Тогда все испугались, это нормально, — прокашлялась, прочищая горло. — Мам, прошу, давай закроем эту тему. Вот честно, мне сейчас только переживать, кто на кого как посмотрел. Тебе не кажется, что это уже перебор?

— Я и с ним поговорю, не переживай. У меня одна внучка и играть с её сердцем я не позволю.

Юля опешила. Стоило это представить.

— Я… — запнулась, захлёбываясь от возмущения, — у меня просто нет слов… Причем тут вообще Дударев? Даже не вздумай! Хватит на сегодня позора.

Дело ведь не в нем, а в их с Глебом отношениях. Вал он… просто… рядом с ним всё выглядят настолько контрастно, настолько ярко по эмоциям и чувствам, что её отношения с мужем и рядом не стояли. Это такие американские качели, такой резкий спуск и подъем, и губительная неизвестность, что там за поворотом, что, блин, сердце разрывается, не выдерживает.

Это и не любовь с первого взгляда. И не страсть, и похоть. Это что-то сродни родства душ. Как некое энергетическое поле, созданное только для вас двоих. Ты просто слышишь голос — а тебя уже переполняет море эмоций. Ты всего лишь видишь его улыбку, адресованную кому-либо — а у тебя уже подгибаются ноги. На тебя всего лишь посмотрели, неважно как — а ты уже потеряла себя на веки вечные, позабыв и имя свое, и всю жизнь, что была до встречи с ним.

Дар ли это или наказание — Юля не знала. Дается ли она каждому или только избранным — тоже не ведала. Но с этим нужно что-то делать и как можно скорее, иначе изведется она, измучится, поставив под удар дорогих сердцу людей.

— Юля, доченька, — неожиданно потянулась к её ладони мама, ласково сжав в своих натруженных руках, — я просто хочу помочь. Чтобы между тобой и Глебом не было этой пропасти. Я же чувствую, что она есть.

— Мамуль… — рассмеялась горько, — а ты знаешь, откуда она взялась? Пропасть эта, знаешь? Откуда появилась тема с ребёнком? Нет? Глеб хочет привязать меня к дому, чтобы я сидела в четырёх стенах и нигде не показывалась. Он душит меня своей опекой, беспочвенной ревностью, контролем.

— Ещё скажи, что тот достаток, в котором ты живешь — тебя не устраивает?

И вот как тут поделиться наболевшим? Юля выдернула руку, вскочив с кровати. Это стало последней каплей. О каком понимании может идти речь, когда собственная мать, словно с другой планеты. Софья Ивановна вскинула на неё изумленные глаза, не понимая, что так подействовало на дочь.

— Не устраивает, мам! — повысила голос, заметавшись по комнате. Боже, а ведь это только начало, впереди ещё разговор с мужем.

— Я не понимаю…

— Я терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать и навязывают чужое мнение. Так понятно?

— Юля, я не узнаю тебя! Ты… ты сама на себя не похожа.

Она тоже себя не узнавала. Такое ощущение, словно спала долгие годы и вдруг проснулась. И что самое страшное, не с кем поговорить, не с кем поделиться. Каждый так и норовит обвинить в чем-то.

Не обращая внимания на поврежденную губу, по привычке прикусила мягкую плоть и приглушенно застонала от боли.

Родительница тяжело поднялась с кровати и, не сказав и слова, заковыляла к двери.

— Мама… — позвала её Юля, борясь с подступившими слезами. Да будь оно всё проклято! Почему она не хочет стать на её сторону?

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — произнесла она, взявшись за дверную ручку. — Я не вправе заставить тебя рожать или во всем повиноваться, но прежде чем внести в семью раскол, подумай хорошенько о Саше.

Юля ошарашено уставилась на закрывшуюся дверь, не смея сделать вдох. Это какой-то сюр. Ущипните её кто-нибудь, потому как нереально, просто невозможно вот так взять и за один вечер рухнут на самое дно.