Чтение онлайн

За ней хранилась коллекция оружия. «Стволов», как сказал бы ее бывший муж. У Фрэнка Терлингтона имелось все: от охотничьих винтовок до кремневых ружей времен Гражданской войны, от крошечных пистолетиков, которые, наверное, носили за подвязкой подружки гангстеров, до шестизарядных «кольтов» с Дикого Запада. Не говоря уже о трех полках современного боевого оружия.

С таким арсеналом можно было легко отразить нападение небольшой армии.

Коллекция хранилась за стеклом, и Король Фрэнк хвастался, что его невозможно разбить, даже если колотить по нему железной палкой.

Но Мэри-Лу не понадобилась палка.

Сегодня у нее был ключ.

В половине четвертого утра Макс позвонил Алиссе.

– Очень хорошо, – сказала та. – Мне надо с тобой поговорить, но будить тебя я не хотела.

Макс засмеялся, не сводя глаз с окон Джины, за которыми все еще горел свет.

– Ты серьезно думала, что я сплю?

– Я знаю, как заставить Старретта сдаться, – заявила Алисса, сразу приступая к делу. – Если ты на сорок восемь часов предоставишь ему свободу действий, он потом сам явится к нам в офис и, возможно, приведет с собой Мэри-Лу. Я думаю, он найдет ее скорее, чем мы, потому что у него высокая мотивация.

– Я полагал, мы постараемся перехватить его сегодня утром.

– Мы постараемся, но не факт, что нам удастся это сделать. А через сорок восемь часов он гарантированно явится сам.

Может, Джина просто спит, не выключая свет?

– Он хочет отыскать дочь, – гнула свое Алисса, – и отвезти ее к родственникам, перед тем как они с Мэри-Лу сдадутся властям.

– Это он тебе так сказал.

– Да, – подтвердила Алисса, хотя это и не было вопросом.

– И ты ему поверила? – Ну что за дерьмо! Он позвонил Алиссе, чтобы поговорить о Джине. Позвонил, потому что ему казалось, что он сходит с ума, и ему необходимо было поговорить с другом. А она так занята этим Старреттом, что даже не замечает отчаяния, которое Макс уже не способен скрыть.

Занавеска на окне шевельнулась, и он на секунду увидел бледное лицо Джины. Она смотрела в его сторону. Нет, нет, даже не думай! Не смей выходить!

– Согласись выйти за меня замуж, и я дам ему двадцать четыре часа, – предложил он Алиссе и тут же пожалел об этом. Не стоило использовать их отношения как аргумент в переговорах.

Алисса устало вздохнула, и у Макса кольнуло сердце. Неужели она так глубоко увязла в этой истории, что даже не понимает, что он пытается ею манипулировать?

– Для человека, который так боится обвинений в сексуальных домогательствах, вы ведете себя довольно неосторожно, сэр.

– Я шутил.

– Не совсем.

Да, самое паршивое, что она права.

– Помоги мне! Я тону! – крикнул Макс, не открывая рта и не издав ни звука. Он надеялся, что она все-таки услышит.

– Сэм не согласится меньше чем на сорок восемь часов, – заметила Алисса.

Сэм. Опять Сэм.

– Он не согласится. Точка, – подтвердил Макс. – Поэтому будем придерживаться первоначального плана.

– Макс, пожалуйста, – взмолилась Алисса, и он все понял.

Понял даже то, чего еще не понимала она сама. Сэм Старретт выиграл. Алисса достанется ему.

Джина тем временем отошла от окна, открыла дверь и вышла на улицу.

– Даю тебе сорок восемь часов, – сказал он в трубку, наблюдая за тем, как Джина, осторожно переступая босыми ногами по гравию, приближается к парковке. На ней были только маленькие трикотажные шорты и короткий топ, едва прикрывающий грудь. Наверное, в этом она спит. И до чего же, черт возьми, у нее чудесное тело. Двадцатитрехлетнее тело с восхитительными изгибами. – Нет, знаешь что, Алисса? Я дам тебе пятьдесят три часа, но, если к восьми тридцати в пятницу ты не приведешь Старретта в мой кабинет, тебе придется положить мне на стол заявление.

– Договорились. – Она, черт возьми, ни секунды не колебалась. – Спасибо, Макс.

– И осторожнее, он кусается, – предупредил он и отключился.

Джина открыла дверь машины и опустилась на пассажирское сиденье.

– Я вообще плохо сплю, – пожаловалась она. – Нечестно заставлять мучиться и тебя.

– А снотворное помогает? – спросил он. – Завтра попробую достать тебе то, что украли.

Она смотрела ему прямо в глаза, и Макс усилием воли заставил себя выдержать этот взгляд и не выдать отчаяния, раздирающего его изнутри.

– Не знаю, – пожала плечами Джина. – Я его редко принимаю. Слишком тяжело потом просыпаться.

Макс кивнул. Ему это было известно. Несколько месяцев назад он столкнулся с тем же.

– В моем отеле очень удивятся, когда увидят нас обоих в таком виде.

– Я не собираюсь в твой отель. А тебе надо ехать.

Макс вздохнул:

– Я так и думал. Спасибо, нет. Мне и здесь хорошо.

– Врешь.

– Не вру. Но могу сказать по-другому: мне здесь так же паршиво, как и в любом другом месте.

– Но ведь так нельзя жить.

– Нельзя, – согласился Макс.

Они немного помолчали, а потом он опять заговорил:

– Прости за то, что случилось. Мне не следовало… кричать на тебя и…

– Ты имеешь право на гнев, – перебила она его. – Не стоит извиняться за то, что честно выразил свои эмоции.

Макс засмеялся:

– Господи, Джина…

– Что? «Господи, Джина» что?

– Не знаю, – признался он. – Я ничего не знаю.

– А я знаю, – очень тихо произнесла она. – Я знаю, что, когда ты рядом, я не чувствую себя такой потерянной.

Не смотри на нее! Не смей! Даже не поворачивай головы, Макс, проклятый идиот…

Он повернул голову и посмотрел, а потом протянул руки и обнял Джину.

Хорошо, что хватило ума хотя бы не целовать ее. Вместо этого подбородком Макс прижал ее голову к своей груди.

И у нее хватило ума не требовать большего. Она просто цеплялась за него и была такой теплой, мягкой и беззащитной.

А потом она заплакала, хоть и попыталась скрыть это от него. Макс гладил ее по голове и по спине, и по теплой голой руке.

В голове уже давно надрывался сигнал тревоги, оповещающий, что подобные прикосновения недопустимы, но у Макса уже не хватило сил, чтобы остановиться. В конце концов, это, черт возьми, всего лишь рука!

Он закрыл глаза, думая о том, что надо оттолкнуть ее и отправить обратно в комнату.

Так прошло минут десять, а потом Макс вдруг понял, что девушка больше не плачет, а дышит спокойно и ровно.

Джина наконец-то смогла победить бессонницу и заснула прямо у него на руках.

Сэм молчал. Алисса слышала в трубке его дыхание.