Чтение онлайн

Зашевелившийся Кир приподнимается на локтях и вглядывается мне в лицо, а мне хочется спрятаться. Он ведь еще во мне.

Я прячу глаза. Мной овладевает неловкость и новый страхи. Сейчас я абсолютно беззащитна.

Кир хмурится и, перехватив пальцами за подбородок, не дает отвернуться. Нежно касается искусанных губ своими, легко проводит по ним кончиком языка, заставляя меня снова вспыхивать и краснеть. Эта ласка напоминает мне ту, другую, более смелую…

Продолжая целовать, он выскальзывает из меня, и я чувствую, как там внизу саднит и щиплет. Я даже не видела Кира целиком, ну, вместе с органом, и я сейчас тоже не решаюсь посмотреть и опускаю ресницы.

И тут же их распахиваю в шоке.

Кирилл, отодвинувшись от меня, раскрывает мои бедра для обзора.

– Ты что? – возмущаюсь я.

– А вдруг я навредил? – объясняет он.

И получает от меня затрещину.

– Ты опух? Гинеколог нашелся!

Натуралист юный, блин!

Я луплю по Киру, выгоняя стресс, а он даже не сразу защищается, но, в конце концов, меня спеленывают крепкими объятьями:

– Оль, не надо меня так активно возбуждать, я и так с полоборота завожусь.

Я замираю в стальной хватке. Возбуждать? Если хоть что-то, что этого извращенца не возбуждает?

– В общем, Оль, – Дикий придавливает меня к постели, чтобы я не извивалась, пытаясь ему настучать. – Ты моя. Совсем. Поняла?

Почему-то от этих слов сердечко колотится совсем по-другому.

– Да, – пищу я. Куда делась воинственная тигрица?

– Скажи нормально, – требует Дикаев. – Чтоб я убедился и немного успокоился.

– Я твоя. Совсем твоя, – еле слышно от смущения признаюсь я, но Кир слышит.

У него на лице тут же расцветает невыносимо самодовольное выражение, при виде которого мне снова хочется его треснуть, но меня все еще удерживают.

– Ты такая горячая, что я еле сдерживаюсь, – стонет он мне на ухо.

О том, что я горячая, я узнала только от Дикаева, и то, потому что он абсолютно любой невинный жест воспринимает как приглашение. И тут я замечаю у него на шее свежий засос. По всему выходит, это я поставила, не помню когда. Понятия не имела, что умею. И розовые полосы на плече, в одном месте даже кровь выступила.

Стиснув шокировнную меня, Кир неохотно поднимается, не отводя жадного взгляда. А я от стеснения, пытаюсь завернуться в покрывало, на котором все и произошло.

Дикаев, в отличие от меня, не испытывающий никакого смущения, в первозданной наготе снимает презерватив, и я стыдливо отвожу глаза. Я в следующий раз посмотрю. На сегодня мне хватит того, что он был во мне.

Пока я мечтаю, провалиться сквозь землю, Кирилл подходит к шкафу и достает оттуда знакомую футболку. Видимо, теперь это моя униформа.

Прикрывшись ей спереди, сверкая голыми ягодицами, я сбегаю в ванную.

С колотящимся сердцем, будто за мной гонятся, закрываюсь и вглядываюсь в свое отражение. Боже, на мне тоже много мелких засосов. Целая россыпь на груди. Я вспоминаю, как Кир ласкал соски и закусываю губу. Это было так остро и сладко… Почему секс не такой? Или я еще распробую?

Кир стучит в дверь:

– Тебе помощь нужна?

– Извращенец! – возмущаюсь я.

Он смеется, и я слышу удаляющиеся прихрамывающие шаги.

Совсем обурел. Помощь!

Я забираюсь под душ и с замиранием сердца смываю следы секса: моя смазка, лубрикант презерватива и совсем немного крови. Натертые половые губы жалуются, к дырочке прикасаться больно, а вот клитор, кажется, всем доволен.

Кошмар.

Как я это допустила? Почему не остановила Кирилла?

Когда торчать в ванной дольше уже невозможно, я выбираюсь наружу, испытывая непреодолимое желание убежать подальше.

Но Кир, карауливший мое появление, ведет меня на кухню.

– Есть хочешь? – спрашивает он, рассматривая содержимое холодильника. Мне чуть легче на него смотреть потому что он нацепил спортивные штаны.

Из нас двоих вполне можно собрать одного одетого человека.

– Готовить не хочу, – сразу отпираюсь я.

– Я тебя покормлю, если ты не очень привередливая.

Я с удивлением смотрю на Дикаева. Так он умеет готовить? Эксплуататор!

– Я студентка. Я все ем. Даже изюм. Я не люблю только вареный лук, – предупреждаю я.

– Тогда оставим его Рамзаеву. Он его тоже не выносит.

Кир достает продукты, и я пока не могу понять, что за блюдо будет в итоге. Пока он возится, я расслабляюсь на удобном стуле, и незаметно для себя задремываю.

Просыпаюсь, когда севший рядом Кирилл перетаскивает меня к себе на колени. Сквозь вязкую дрему чувствую горячие губы, отвечаю на нежный поцелуй, который становится все глубже, все ярче. Мне нравится целоваться, но кое-кому этого мало.

Судя по тому, как Истомина меня отдубасила при попытке оценить повреждения, она чувствует себя лучше, чем я.

У меня в голове роятся все ужасы, которых я начитался, но, глядя как бодро сбегает Олька, мне кажется, что это мне не помешает помощь доктора.

Сердце до сих пор пропускает удары, стоит вспомнить, какая она тесная. Тянет догнать и повторить еще разочек, или два. Но коза закрылась в ванной и не пускает. И еще и извращенцем опять обозвала.

Задницей чую, что она там надолго, поэтому успеваю сгонять в другой санузел привести дружка в порядок и усесться на пуфик в прихожей.

Выглядывает из ванной, глаза огромные и дикие. А под синей футболкой у нее ничего нет, и это не дает мне покоя.

Надо себя чем-то занять, чтобы не завалить Ольку опять. Что-то мне подсказывает, что она не будет мне благодарна. Решаю приготовить ужин. По отцовскому рецепту. Он умеет готовить только одно блюдо, но мама его ест вполне охотно. Есть шанс, что удастся скормить его Истоминой, которая снова попрекает меня изюмом.

Пока я увлеченно готовлю, коза сидит и не отводит от меня взгляда, что провоцирует меня покрасоваться. Я и мускулами играю, и ножом финты показываю.

Стараюсь, короче. Впечатление произвожу.