Чтение онлайн

Блядь. Я сейчас все нахер испорчу. С концами.

С трудом отрываюсь от сладких губ, стискиваю девичье тело, вжимаюсь в него пахом и, уткнувшись в лоб Ольки своим, стараюсь выровнять дыхание.

И что я получаю за свою феноменальную сдержанность?

Затрещину!

– Извращенец!

Бля…

Отпихнув меня, коза вихрем уносится куда-то вглубь дома. Слышатся хаотичные шаги, а потом смачный хлопок дверью. Судя по всему, Истомина забаррикадировалась в ванной первого этажа, оставив меня с плащом в руках, тоской в глазах и стояком в штанах.

Фея, блядь.

От бессильного раздражения пару раз стучусь головой о стену.

Вот и как с ней разговаривать?

Когда через пять минут становится ясно, что возвращаться Оля не собирается, прусь за ней. Потрясающее равнодушие, а как же проконтролировать поел я или нет?

Скребусь в дверь.

– Оль…

– Отстань!

Она там ревет, что ли?

– Оль, выходи. Обещаю, мы просто поговорим.

– Я тебе не верю. Ты похотливый бабуин. Тебе только одно и надо!

Чешу репу. Врать, что мне ничего такого от Истоминой не нужно – палево. Но разве это не нормально? Хотеть свою девушку?

И вообще. Я мириться хочу.

Уже признал свою вину, что еще надо-то, а?

Стою тут, стучу, как дятел.

– Оль, ну ладно тебе… Хочешь, ну тресни. Выходи. Дай хоть сказать…

– Ты уже все сказал, – всхлипывает.

Точно. Ревет.

Бля. Я не знаю, чего делать. Я не умею с ревущими. Ник умеет, но я этого упыря точно не позову на переговоры. Больно сально он на Истомину смотрит.

– Оль… Мне без тебя плохо. Слышишь?

Я прислоняюсь спиной к двери ванной.

Шум воды прекращается. Слышно шмыганье.

– Я встрял с тобой, Оль, – сползаю я по двери на пол, слова даются мне тяжело. – Мне без тебя никуда.

Мои хорошие!

История Кира и Оля подходит к концу, они обязательно достучатся друг до друга. А я пока потихоньку запущу новую историю.

Приглашаю вас познакомиться с новыми героями цикла в романе «Я с тобой не дружу». https:// /ru/reader/ya-s-toboi-ne-druzhu-b469626?c=5487558p=1

Надеюсь, те, кто ждал историю Рэма, будут рады!

До меня, наверное, только сейчас доходит, что Олька после того вечера, скорее всего, тоже ревела. И от этого становится паршиво. Тянет сказать что-то вроде: «Я больше не буду», но дебилизм же.

– Оль, прости. Я на тебя сорвался, хотя ты ни в чем не виновата. А еще я… – приходится признаться, – приревновал.

Тишина.

– Ты мне… нравишься. Очень, – выдавливаю я. – Даже слишком.

Идиот. Что я несу?

– Я всю неделю с ума сходил. Не надо так, Оль. Я, что хочешь, сделаю, только не плачь. Я понимаю, что облажался. Мне стыдно, но я не отстану. И ни с кем тебе встречаться не позволю. Всем морду набью и руки переломаю.

Ни слова. Нервно прислушиваюсь. Ни шороха.

– Хочешь, я тебе все домашки делать буду? – ляпаю и сам бью себя по лбу.

– Придурок, – отзывается Истомина из-за двери.

Ну хоть в чем-то она со мной солидарна.

– Оль, я без тебя не смогу, – на выдохе произношу я, с ужасом понимая, что это правда.

Да я двинусь, если коза упрется и пошлет меня лесом. За две недели она меня захомутала. Сначала приманила, а потом показала, как это, когда без нее. И что-то я больше на такое не готов. Мазохизм – это не мое.

Мне надо, чтобы она фырчала, хлопала ресницами, дерзила, а я ее усмирял. Она так хорошо этому поддается, что у меня мысли только об одном.

В этом-то Истомина меня и обвиняет, хотя она сама виновата. Зачем такая, что хочется только…

Ладно. Кажется, есть лишь один способ.

– Оля, я… ну… попробую сдерживаться. Не приставать, – а сам скриплю зубами. Это же на какую пытку я сейчас добровольно подписываюсь.

После минутной паузы раздается звук отпираемого замка.

У меня сердце чуть из груди не выскакивает.

Подрываюсь на ноги и распахиваю дверь.

Пока коза не передумала.

Но моя девочка стоит, комкая полотенце. Нос красный, глаза заплаканные.

И мне словно гвозди вдоль хребта забивают.

Делаю шаг и крепко прижимаю к себе, Олька опять шмыгает.

– Оль, ну прости.

Чувствую, как под пальцами дрожат ее лопатки. Что-то бубнит мне в толстовку.

– Что? – переспрашиваю, неохотно позволяя ей отстраниться. Мне теперь страшно ее из рук выпустить.

– Один шанс, Дикаев. Всего один.

– Мне хватит, – у меня от облегчения срывается голос.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать зареванное чудовище, и натыкаюсь на испытущий взгляд.

– Что? Оль, ну целоваться же ты разрешала! – возмущаюсь я и тут же напрягаюсь. – Можно же?

Истомина опускает мокрые ресницы и шепчет:

– Можно.

Подхватываю ее и сажаю на себя. Коза привычно обхватывает меня ногами, и я бросаюсь в омут с головой.

Пухлые губы, нежный язык, горячее тело под свитером.

Я напираю, потому что мне всего мало. Я неделю был лишенцем, отлученным от тела. Олька отвечает, и это кружит голову. Вот так правильно.

А когда она обхватывает меня за шею и запускает тонкие пальчики мне в волосы, предохранитель сгорает, и пробки выбивает методично одну за другой.

Мне надо, нужно, необходимо почувствовать ее пульс, и я нападаю на беззащитное горло. Скорее всего, от моих поцелуев останутся следы. Плевать, пусть все видят, что Истомина занята.

Оля поплыла, синий взгляд не отражает ни одной мысли. Господи, дай мне силы сдержаться…

– Оль, Оль, останови меня, – прошу я, целуя ее за ухом и пробираясь под несерьезный бюстик под свитером. Да меня сейчас и бронелифчик не остановит.

Коза опять во власти со своих ощущений и ничего не слышит, только провокационно выгибается навстречу моим рукам, и острые грудки ложатся прямо в ладони.

– Оль, – почти стону я, понимая, что я мудак и не могу остановиться сам, только если Истомина попросит.

Прислонив ее спиной к стене, я лихорадочно задираю свитер, чтобы вобрать в рот ее сосок. Я же помню, как она от этого улетает.

Да. Девочка моя начинает постанывать.

Меня трясет от того, что дальше зайти сейчас я не посмею. Это и впрямь пытка. Адская. Она меня хочет. Оля меня хочет.