Чтение онлайн

— От него хочется плясать, — сказала Маделин. — Вот почему мы зовем его плясиком. Говорят, один пастух заметил, что его козы скачут и приплясывают после того, как наедятся этих ягод. Поэтому и куст назвали козоплясом.

Финн выпила еще одну кружку, и вскоре ее охватило такое возбуждение, что ей было не усидеть на месте. Они с Маделин поднялись и пошли по бурлящему жизнью лагерю, болтая друг с другом. Финн обнаружила, что может не слишком многое рассказать о жизни циркачей, поскольку провела с ними всего несколько недель, поэтому она старательно обходила эту тему стороной, закидывая Маделин вопросами о жизни в степях. Та представила ее двум огромным серым собакам, тащившим фургон Мак-Ахерна. Хотя при виде их Гоблин зашипела и вцепилась когтями в плечо Финн, эти большие создания даже не зарычали на крошечную кошку. Называемые цимбарами собаки славились своим миролюбием, преданностью хозяевам и силой, рассказала Маделин и приподняла губу одной из них, глубоко засунув кисть в устрашающих размеров пасть. Собака лишь засопела и обмусолила ее, так что девушке пришлось вытереть руку о штаны.

День прошел за едой, питьем, пением и разговорами. Джей с Морреллом играли на скрипках, Бран дул в маленькую флейту, а Нина стучала в бубен и пела вместе с Дайдом, игравшим на гитаре. Бальфур показал несколько захватывающих трюков с веревкой, которым Финн решила непременно научиться, а потом многие всадники пустились в пляс вокруг костра. Поскольку их женщины носили штаны, как и мужчины, джиги и рилы смотрелись довольно необычно для Финн, привыкшей к развевающимся юбкам. Но они плясали с таким воодушевлением, что это с лихвой компенсировало недостаток изящества.

Когда все слишком запыхались, чтобы продолжать танцы, то уселись слушать Эшлина, который торжественно сыграл на своих волынках ламент. Его так хвалили, что он покраснел до корней волос, засмущался и больше играть не стал. Потом Энит спела под аккомпанемент одних лишь жаворонков, порхающих высоко в небе. У Финн по коже забегали мурашки, и она смотрела, как старая женщина держит завороженных слушателей во власти своего волшебного голоса.

Солнце уже начало клониться к горизонту, и вокруг лагеря развели костры, на которых готовился ужин. Хворост в этих степях был большой редкостью, поэтому огонь подкармливали сушеным конским навозом, отчего дым становился очень едким. Толпа зрителей, смотревших представление циркачей, поредела — ребятишек позвали домой помогать по хозяйству, а всадники ушли кормить и поить коней.

У костра циркачей остался лишь Мак-Ахерн с семьей, которых Энит пригласила разделить с ними ужин. Во время общего веселья Дональд отправился на охоту с верным луком и теперь притащил связку кроликов. Он ловко освежевал их и нанизал на длинные железные шампуры, которые повесил над огнем. Бран чистил картошку и морковку, а Финн чинно помогала ему.

Пока молодежь готовила ужин, Моррелл и Энит сидели у огня, вполголоса беседуя с Мак-Ахерном и его женой. Финн, чистившая картошку, старалась не пропустить ни единого слова и поняла, что они говорят о положении дел в Эйлианане. Мак-Ахерн был чрезвычайно заинтересован всем, что делал молодой Ри, и задавал множество вопросов, на которые Энит старалась ответить как можно полнее.

Вскоре Финн стало ясно, что Лахлан и Изолт пришлось заплатить высокую цену за победу в Яркой Войне. Лордам и купцам было сделано множество уступок, и теперь Ри приходилось выполнять данные обещания. Войска Лахлана были сильно обескровлены войной, и, несмотря на подписание Пакта о Мире, в стране до сих пор возникало немало очагов волнений. В некоторых деревнях все еще скрывались искатели Оула, леса кишели разбойниками, а моря — пиратами.

Однако, хотя медленно и постепенно, но в стране восстанавливался порядок. Оживилась торговля, несмотря на все опасности, подкарауливавшие мореплавателей в морях. После многих лет запущенности все дороги заново отремонтировали, и торговые караваны опять путешествовали из нагорий в низменные районы и из страны в страну. В крупных городах снова набирала силу промышленность, а пастбища были засеяны свежей травой. Из всех стран, поклявшихся соблюдать Пакт о Мире, один Шантан страдал от беспорядков и голода, но Энит заверила Мак-Ахерна, что Ри принимает меры, чтобы помочь шантанцам.

— А что Тирсолер? — спросил прионнса. — Я слышал, что Серые Плащи с большим трудом отвоевали несколько лиг земли.

— О, нет никакого сомнения в том, что завоевание Тирсолера обойдется Ри очень недешево, но в конце концов он возьмет верх.

Что-то, прозвучавшее в голосе Моррелла, заставило Финн с любопытством взглянуть на него. Его улыбка была столь же веселой, как и обычно, но Финн заметила, что Дайд, разрезавший прожарившихся кроликов на куски, слегка нахмурился.

Потом Мак-Ахерн спросил, что нового слышно об Изабо Рыжей, сестре-близнеце Банри Изолт. Он познакомился с рыжеволосой ученицей ведьмы еще в те дни, когда правила Майя Колдунья, до того, как Изабо узнала, что она банприоннса и прямой потомок Фудхэгена Рыжего, одного из участников Первого Шабаша Ведьм. Изабо остановила его свиту в лесу, чтобы вернуть ему Седло Ахерна, священную семейную реликвию клана Мак-Ахернов, снискав тем вечную благодарность и дружбу прионнсы.

— Ну, об этом нужно спрашивать не меня, — с ухмылкой отозвался Моррелл. — Я бы на вашем месте спросил об этой девушке у Дайда.

— Последнее, что я о ней слышал, это что она живет в Тирлетане, — коротко ответил Дайд. — Она проводит половину времени с матерью и отцом в Башнях Роз и Шипов, а вторую половину — с племенем рогатых волшебных существ, которые вырастили Банри.

— Ах, да, я же встречал одного из них на подписании Пакта о Мире несколько лет назад. Очень угрюмый человек, и лицо у него все в шрамах.

— Это, наверное, был Хан'гарад, отец Изабо и Изолт. В тот день его провозгласили прионнсой Тирлетана, если помните.

— Тьфу ты, как я мог об этом забыть? Они так эффектно появились, прилетев на спине дракона!

Дайд ничего не ответил, уставившись на зажатую в руке кроличью ножку, которую так и не попробовал.

— Я так и знал, что она благородного происхождения, — с удовлетворением сказал Мак-Ахерн. — Хотя когда я впервые увидел ее, она была одета как служанка. Да, ни за что не забуду, как удивился, когда после победы в Риссмадилле меня представили Банри! Она была копией той служанки, которую я встретил тогда на дороге.

— Если не считать шрамов, — заметил Моррелл. — жаль, что такая красавица позволила так себя изуродовать.

— Она же Шрамолицая Воительница, — не выдержала Финн. — Шрамы показывают, как она искусно сражается. Это знаки отличия.

При этих словах Мак-Ахерн обернулся к ней и с ног до головы смерил ее высокомерным взглядом, явно оскорбленный, что какая-то чумазая девчонка-циркачка осмелилась вмешаться в их разговор.

Финн ничего не заметила, со смехом продолжив:

— Помню, как я впервые встретила Изабо! Она даже не знала, что у нее есть сестра! Мы обе переполошились, как курицы, пока не разобрались, что к чему. Представляете, я присутствовала при том, как они встретились в первый раз. Они были как зеркальные отражения друг друга, ну, разумеется, если не считать руки Бо…

— Еще стаканчик, милорд? — спросил Дайд, заслонив Финн от Мак-Ахерна и склонившись перед ним с флягой, и незаметно ткнув Финн локтем. Финн умолкла, и хотя Мак-Ахерн еще несколько минут холодно посматривал на нее, виски он принял, и вскоре его внимание вновь вернулось к Морреллу, который принялся превозносить доблесть Изолт в рукопашном бою.

— А что Шабаш? — дослушав, спросил Мак-Ахерн.

— Ведьмы прочесывают всю страну в поисках Талантов, которые могли бы поступить в их Теургию, но Хранительница Ключа Мегэн говорит, что найти их очень трудно. Осталось так мало полностью обученных ведьм и колдунов, которые могли бы помочь учить молодежь, и так много нужно делать — ведь она организовала в Лукерсирее лазарет, да еще нужно благословлять сады и поля, — вздохнула Энит. — Столько знаний было утрачено, когда горели башни. Вы знаете, я часто разговариваю с Мегэн. В последние несколько месяцев она была очень подавлена, и мне больно это видеть, ведь Мегэн никогда не падала духом.

— Она очень стара, — сказала Мак-Ахерн.

— Да, и в последнее время сильно сдала, — отозвался Моррелл.

— Все мы постарели, милорд, — со вздохом заметила Энит. В неверном огне костра, бросающем отблески на ее сгорбленную спину и морщинистое лицо, она действительно казалась совсем древней, и Финн, в самом расцвете юности и жизненных сил, почувствовала к ней острую жалость.

Мак-Ахерн погрузился в размышления. Он едва заметил, когда Моррелл снова наполнил его кружку виски, а Нина предложила блюдо с жареным кроликом.