Чтение онлайн

– Положи руки так, чтобы я их видела, засранец, иначе надеру тебе задницу.

Стоун поднял руки – медленно, поскольку все тело до сих пор болело, – и развернулся. Эмма стояла в дверном проеме, одетая в шорты и тонкую футболку, и со знанием дела держала в руках бейсбольную биту. Ее слегка спутанные волосы были распущены, а глаза источали холод. Без косметики, с всклокоченными волосами она выглядела невероятно привлекательно. Сердце Стоуна на мгновение замерло в груди, а потом понеслось вскачь при мысли о том, что под футболкой на Эмме не было нижнего белья.

– Это всего лишь я, – спокойно произнес он. – И, к вашему сведению, нельзя угрожать безоружному парню, когда он к тому же стоит к вам спиной.

Эмма не опустила биту.

– Да, но теперь-то вы повернулись.

Стоун с трудом удержался от желания прикрыть рукой пах.

– Послушайте, просто расслабьтесь.

– Расслабиться? Вы вломились ко мне в дом!

Эмма выглядела и говорила как истинная уроженка Нью-Йорка, и как бы Стоун ни противился собственным чувствам, ему это нравилось.

Очень нравилось.

И может быть – но только может быть, – их сближение произойдет сегодня.

– Я не вламывался, потому что у меня есть ключ. Ваш отец дал мне его на всякий случай. Мне не раз приходилось им пользоваться… – Стоун широко улыбнулся. – Потому что вашему отцу не нравится, когда его будят.

– Вы хотите убедить меня в том, что мой отец позволял вам приходить и рыться в лекарствах, когда вам заблагорассудится?

– Только в случае необходимости, – уточнил Стоун и снова попытался улыбнуться.

Однако Эмма даже бровью не повела. Она продолжала хмуриться, а ее цепкий взгляд скользнул по телу Стоуна и задержался на пропитанной кровью ткани.

– Вы ранены.

– Немного поцарапался. Просто хотел промыть рану и…

– Дайте догадаюсь. Вы собирались залепить ее пластырем. – Вздохнув, Эмма опустила биту и кивком указала на стул. – Сядьте.

Однако вместо этого Стоун облокотился о стойку и посмотрел на биту.

– Вы действительно собирались ею воспользоваться?

– Разве я не пригрозила надрать вам задницу? – Эмма зловеще улыбнулась. – Поверьте, я бы это сделала.

Возможно. Но лишь потому, что Стоун был слишком ошеломлен, чтобы себя защитить. Черт возьми, эта женщина и впрямь горячая штучка. Стоун, не отрываясь, смотрел на ее полную грудь с четко вырисовывающимися под тканью футболки тугими сосками, восхитительно округлые бедра и полоску обнаженной кожи живота.

Эмма прошла мимо незваного гостя и надела халат. Проклятье!

– Извините, – обратилась она к Стоуну, увидев выражение его лица. – Только приглашенным ночным гостям позволено лицезреть меня в пижаме.

– Могу ли я получить приглашение?

Смех Эммы возвестил о том, что ни за что, ни при каких обстоятельствах ему не получить подобного приглашения, и все же Стоун улыбнулся.

– Вы очень хорошенькая, когда смеетесь.

Эмма все еще улыбалась, когда подошла ближе, чтобы рассмотреть колено.

– На этот раз зашивать не придется.

– Хорошо.

Эмма выпрямилась и внимательно рассмотрела рану над бровью Стоуна.

– Заживает хорошо. Я подумала, вам понадобятся антибиотики, но теперь вижу, что в них нет нужды. И все же.

А, проклятье!

– Вам необходим противостолбнячный укол. Вы ведь это понимаете, верно?

– Да. – В глазах у Стоуна потемнело. Господи, как же он жалок.

– Собираетесь упасть в обморок?

– Этого не случится, если вы снимете халат.

– Хорошая попытка. – Эмма принялась набирать в шприц сыворотку, а Стоун стоял и обливался потом, старясь не потерять сознания. Девушка обернулась. – Невероятно.

– Знаю. – Стоун отер лоб. – Я…

– Дело не в вас, а во мне. Не могу поверить, что делаю это для вас, но… – Эмма сняла халат и бросила на пол. – Считайте, что это подарок.

Подарок был действительно хорош. Эмма обладала потрясающими ногами – стройными и загорелыми. И потрясающими руками. И все же взгляд Стоуна остановился на ее груди, когда она подошла ближе, закатала рукав его толстовки и протерла кожу антисептической жидкостью. Ее собственная кожа казалась такой гладкой и бархатистой, что рот Стоуна помимо воли наполнился слюной. От Эммы исходил восхитительный аромат. Она пахла…

– Ой!

Эмма залепила место укола пластырем.

– Рука скорее всего будет болеть в течение нескольких дней.

– Но у меня завтра восхождение на гору.

– Может, мне стоило сделать этот укол вам в зад?

Стоун рассмеялся, однако, посмотрев на лицо Эммы, понял, что она не шутит.

– Вы и впрямь очень злая.

Эмма улыбнулась, а потом наклонилась, чтобы поднять халат, и взору Стоуна предстало захватывающее дух зрелище.

– Знаю. Хотите мое мнение? Вам не стоит завтра карабкаться на гору. Во всяком случае до тех пор, пока ваши раны не затянулись полностью. Вам вообще не стоит завтра ничего делать.

С этими словами Эмма вновь надела халат, а потом выпроводила Стоуна за дверь и закрыла ее изнутри на задвижку.

Воспоминания о ее теле преследовали Стоуна по пути домой, в душе, и всю ночь в постели, порождая невероятно мучительные эротические фантазии.

На следующее утро Эмма открыла двери клиники для тех посетителей, что не врываются в дом по ночам. Часы показывали ровно восемь, когда на пороге клиники появилась пациентка, Сесилия Поттер, официантка из бара. Этой двадцатилетней девушке требовался рецепт на приобретение антибиотиков для лечения горла, и она называла Эмму то доктором Синклер, то – и это ужасно раздражало – женщиной, к которой захаживает Стоун.

– Я вовсе не… – начала было Эмма.

Однако Сесилия Поттер, совершенно не интересуясь ее возражениями, отправилась по своим делам. Других пациентов, которые бы помогли отвлечься, не было.

«Женщина, к которой захаживает Стоун»? Какой абсурд!

К полудню, когда Эмма готова уже была рвать на себе волосы от безделья, в клинику пожаловала вывихнувшая палец Мисси Торнтон. Мисси работала кассиром в магазине бытовой техники. Прожившая в Вишфуле всю свою жизнь, она обладала милым лицом, от которого веяло материнской теплотой, и Эмма немного смягчилась, ибо питала слабость к добродушным людям.