Чтение онлайн

— В отличие от тебя, Марта, я не ослушаюсь приказа Фриции, — прошипела надзирательница. — С этого дня, змеюка, я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым твоим словом, за каждым твоим взглядом. Чтобы то нечистое, что поселилось в твоей душе, больше не смогло отравить ни одного человека, ни одного кота.

Сказав это, Ночка ухмыльнулась и махнула хвостом, приказывая ей идти.

«Надо убегать, убегать отсюда, — снова подумала Марта. — Но нет, не сейчас. Когда появится хорошая возможность.»

— Сюда!

Райпур и Крошка неслись по сырым улочкам Мяриона, в центре которого мрачными колоссами возвышались тёмные дворцовые башни. Верслибр угрюмой тенью навис над обычно пёстрыми черепичными крышами города, подобно гигантскому сторожу, не спускающему глаз с несчастных горожан.

Райпур бежал, и дыхание облачками пара вырывалось у него изо рта в прохладный городской воздух. Они бежали окольными путями, боясь свернуть на центральные улицы, на которых уже, должно быть, собралась уйма народу. Раньше Райпур боялся, что перед самой кульминацией струсит, поддасться волнению, но теперь, чем ближе становились впереди башни Верслибра, тем сильнее он чувствовал крепнущую в его душе уверенность.

— Знаешь что, Крошка? — выдохнул он на бегу. — Я хоть и был генералом, ты это, не подумай. Я ни разу не участвовал в военных действиях. Даже в дворовых стычках не часто принимал участие. Я стал генералом только благодаря влиянию отца, это он меня везде устроил…

— Мне не интересно слушать этот лепет про твою влиятельную родню, — фыркнула Крошка, легко перескочив бочку, валявшуюся на дороге. — Свою шкуру спасать будешь сам.

— Нет, я к чему это, — пропыхтел бывший генерал, чуть не свалившись в грязь, зацепив ногу об этот же бочонок. — Короче, как бы, если получится избежать драки, я бы всеми силами хотел её избежать.

Он покосился на семенившую впереди Крошку, ожидая, что та снова обвинит его в излишней неуверенности или, чего уж там, чрезмерной трусости, но она лишь только ухмыльнулась и бросила:

— Да всё я понимаю. Я б тоже предпочла не выпускать коготки. Тем более на тех, кто когда-то был твоими соратниками.

Она слабо улыбнулась и замолчала. Дальше они бежали в полной тишине.

Марта, безвольно повесив хвост, плелась следом за Ночкой. На этот раз они предполчили молчать, вместо того, чтобы мусолить старую тему.

Наконец, Ночка замерла перед дверью, ведущей на кухню. Даже не смотря на то, что дверь была закрыта, уже отсюда чувствовались сильные запахи рыбы, овощей и молока, были слышны металлические лязги посуды, чирканье остро заточенных ножей и грубые голоса переговаривающихся между собой кухарок. Встав на задние лапки, Ночка поскреблась передними в дверь и, спустя какое-то время, дверь им открыл маленький поварёнок, на глаза которому съезжал в двое превосходивший его самого по размеру колпак.

— Госпожа Ночка? И Марта с Вами? — пролепетал он по-детски сбивчивым голосом. — Вы к господину Барсу?

— Да, малыш, пропусти-ка кошечку к её брату, — проворковала Ночка, ласково сощурив глаза. Поварёнок улыбнулся и присел на корточки, вытянув руку, чтобы погладить киску по спине, но Ночка лукаво покачала хвостом и отшатнулась.

– Но-но-но, а то придётся мыть ручки.

Поварёнок поднялся на ноги и, навалившись на тяжёлую дверь, с трудом отодвинул её в сторону, так что Ночка легко проскользнула на кухню. Марта, вздохнув, поплелась следом за ней.

Теперь дворцовые башни казались ещё ближе.

Завернув за угол, Райпур и Крошка неожиданно поняли, что дворы и дома закончились, и они стояли на пустыре, ведущим к Верслибровским стенам. Сбоку от них из расступившихся пред ней белых стен домов выходила дорога — Паркетная улица — и, расскекая собой оголённый участок земли, ровной чертой подходила к дворцу.

— Если так и будем тут торчать, нас заметят, — шикнула Крошка на Райпура, и он, повинуясь её молчаливому приказу, снова шагнул в тень домов.

— Надо быстренько перебежать пустырь и подойти к Верслибру с противоположной стороны, — быстро зашептал он. — На западной и южной башне всегда дежурят дозорные. Они следят за происходящим на Паркетной улице и потому всегда первым делом докладывают Фриции, если кто-то приближается ко дворцу, чтобы она всегда была готова принять гостей или дать отпор врагу. На двух оставшихся башнях контроль за окрестностями весьма несерьёзен, так как ко дворцу с тыльной его стороны все равно никто никогда не подходит. Проще говоря, сидящие там дозорные просто клюют носами. А в третьей башне живёт Просвятитель. Он и занимает верхние этажи и, поскольку военным в его палаты вход воспрещён, пустырь оттуда видит один лишь он.

— Глупая затея. Говоришь, подход к дежурству на восточной и северной башнях несерьёзен? Это суждение обосновывается только на том, что с той стороны ко дворцу не подходит дороги. Но отсутствие тропы не говорит о том, что контроль к той зоне не столь формален.

— Нет, дело не только в дороге. Восточная или по-другому задняя стена Верслибра, к которой я и предлагаю подойти, гораздо выше и непреступней остальных. Приглядись. Все остальные стены представляют из себя не что иное, как жилые корпуса. Стена дворца одновременно является и его оборонительной стеной. Но и там всё не настолько глупо. Именно из-за того, что дворец становится уязвим без окружающей его защитной стены, в тех его частях, которые несут на себе оборонительную функцию, и сосредоточены все основные военные силы Верслибра. Можно сказать, эти стены являются глазами дворца, так как там контроль за окрестностями сильней всего. А теперь приглядись к задней стене. Она не является дворцовой стеной. Она просто пристроена к дворцу. На самом деле эта стена идёт вокруг дворцового дворика и оранжереи. Смотри, какая она высокая. А ещё она очень толстая и крутая. Приступом её не возьмёшь, как не старайся. Нет смысла контролировать и без того укреплённую зону, когда есть и вовсе незащищённые участки.

— Но где доказательство того, что дозорные там ерундой страдают вместо того, чтобы выполнять свою работу?

— Я полжизни провёл в Верслибре. Когда нас с ребятами посылали дежурить на те башни, мы обычно играли от скуки в карты. Думаю, даже с моим «уходом» эта добрая традиция сохранилась.

Крошка недоверчиво покосилась на него, но спустя миг глаза её заблестели от смеха:

— Так вот, значит, чем занимается на посту генерал Верслибра! — расхохоталась она.

— Что ж, вся правда о добросовестности нашей армии, — пожал плечами Райпур. — По правде говоря, и оборонять-то дворец не от кого. Все враги по ту сторону непрекосновенной границы. А наши граждане слишком любят себя, чтобы поднимать против Фриции мятеж.

— Нет, они слишком любят Фрицию, — поправила его Крошка. — Что ж, поверю тебе на слово. Как очевидцу, — снова хихикнула она.

— На счёт три бежим к восточной стене.

— А дальше?

— А дальше посмотрим.

Крошка снова смерила его недоверчивым взглядом, но потом, задумавшись, все равно кивнула.

Следом за Ночкой Марта прошла через кухню, на которой вовсю кипело приготовление королевского обеда, и шагнула в небольшое помещение, где обычно сидела главная повариха и Барс, её кот, славящийся своей чрезмерной любовью к дегустации блюд. Неоднократно случалось такое, что после его «маленькой дегустации» приходилось заново готовить обед, но в изысканности и тонкости вкуса Барса никто не мог усомниться. Барс чувствовал вкус блюд до мельчайших подробностей — он мог, один раз попробовав блюдо, определить его состав до таких деталей, как, например, сколько ложек сахара в него положено или сколько в нём грамм маргарина. Поэтому по настоянию кухарки любое явство, прежде чем подать его на стол Фриции, несли на пробу Барсу. А посему всем поварам приходилось терпеть его крутой нрав и не менее крутой аппетит.

Кухарки в комнате не оказалось. За её письменным столом, на котором годами складировались бумажки с рецептами любимых блюд Фриции, и заседал Барс. Точнее лежал, подвернув лапки под пухлое белое брюшко. Услышав их шаги, он лениво поднял голову и проворковал:

— Ну вот, Ночка, опять притащила с собой эдакую безвкусицу. Она распугивает моих поваров, вот они и готовят всякую пакость. Этот мальчонка (только устроился, видать, во дворец) даже крупинки правильно пересчитать не мог, чтобы сварить утром слугам кашу. А не та консистенция — не тот вкус. Надо делать всё по рецепту. Вот основной устав моей жизни.