Чтение онлайн

Я совершил ошибку, взглянув на Кинга, и запнулся на собственных словах так, что остальная часть предложения была неразборчива даже для собственных ушей. Я почувствовал, как вспыхнули щеки, и быстро опустил глаза, притворившись, что проверяю что-то в ухе Феттучини.

– Так как же ты его назвал?

Голос Кинга окутал меня, как нежнейшая из ласк.

– Что?
– прошептал я, глядя на него снизу вверх. Клянусь, мне показалось, что он снова почти улыбается.

– Как ты назвал щенка?

Большая рука мужчины все еще гладила спину Феттучини. Я изо всех сил старался не опускать глаза и не смотреть, как его крупные пальцы сжимают большое тело моего питомца.

– Проклятие, - пробормотал я.
– Потому что он постоянно попадал в неприятности. По большей части, он папина собака.

– И в итоге ты оказался здесь с этим парнем, - сказал Кинг в ответ, бросив взгляд на мастифа.

– Да, он и его брат были спасены от парня, морившего их голодом. Мы с Реми начали работать волонтерами в группе по спасению животных и, как только познакомились с ними, сразу поняли, что они созданы для нас.

– И настала очередь твоей сестры заявить о своих правах на имя.

На этот раз я услышал улыбку в голосе Кинга, хотя он и не показал ее. Это заставило задуматься, каково это, когда он находит в чем-то настоящий юмор. Я мысленно вернулся к тем ранним дням, когда впервые встретил Кинга, и понял, что, несмотря на все то, что о нем помню, я не могу представить себе его смеющегося или улыбающегося лица.

– Да. Это единственное, что Вайолет ела в то время. Она не может произнести «феттучини», а когда произносит «альфредо», звучит просто «а-фредо», но мы уловили суть.
– Я помолчал, прежде чем добавить: - В смысле, ей же только шесть лет, так что мы, вроде как, сами напросились.

На этот раз именно я почувствовал себя букашкой под микроскопом, пока Кинг изучал меня. Я не мог не задаться вопросом, что он увидел, когда посмотрел на меня. Я совсем не был похож на своего отца, и хотя унаследовал более светлые черты лица от матери, пребывание в плену также повлияло на внешность, так что кое-что в себе я не мог изменить.

Какое это имеет значение, идиот? Он твой ДЯДЯ.

Я поймал себя на том, что автоматически качаю головой.

– Что?
– спросил Кинг.

– Что?
– тупо повторил я, глядя на него снизу вверх.

– Ты покачал головой.

– О, это, э-э, пустяки. Извини.

Я снова опустил глаза и понял, что в какой-то момент дотронулся рукой до шеи Феттучини. Мои пальцы были всего в нескольких дюймах от пальцев Кинга, поглаживающих мою собаку.

– Итак, одним из условий пребывания в городе в одиночестве было то, что Феттучини должен поехать со мной, - сказал я. Я не был уверен, спрашивал ли Кинг о присутствии собаки в маленькой квартире, но я отчаянно искал любую тему, помешавшую бы прикоснуться к его пальцам в отчаянной надежде, что он случайно прикоснется ко мне.

Что, черт возьми, я делал?

– Он, безусловно, хорошая линия защиты. Но что происходит, когда ты не можешь открыть дверь?

Вопрос Кинга заставил меня замереть. Я почувствовал тошноту, потому что подумал о том же, когда Тэд прижимал меня к двери.

– Я… Я бы убедил его… Тэда... позволить мне открыть дверь, - объяснил я, хотя мой голос звучал не так уверенно, как хотелось бы.

– Судя по тому, что я видел, Тэд был бы не против трахнуть тебя вопреки...

– Не надо, - хрипло прошептал я. Я покачал головой, когда перехватило горло.

Боль взорвалась в груди. Я пытался отогнать вспышки тьмы, грозившие настигнуть меня, но из-за всепоглощающего давления в груди и внезапной неспособности дышать, я не смог этого сделать.

Я не мог справиться ни с чем. Ну, не совсем так.

Мне все-таки удалось кое-что сделать.

Мне удалось набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы произнести одно слово. Слово, которое я повторял в голове снова и снова, когда одолевали самые страшные кошмары.

– Кинг.

Глава четвертая

КИНГ

– Кинг, - задыхаясь, прошептал Джио, пытаясь сделать следующий вдох.

– Блядь, - выдохнул я, когда понял, что происходит.

Я был свидетелем достаточного количества панических атак Джио, чтобы понять, что это такое. Черт возьми, когда его вернули нам, у него их было так много, что я даже прошел курс сердечно-легочной реанимации, потому что боялся, что однажды наступит момент, когда он действительно не сможет дышать. В глубине души я понимал, что это всего лишь психосоматическая реакция на стресс и травму, но, черт возьми, это было похоже на правду.

Тогда и сейчас.

– Эй, эй, - сказал я, автоматически поднимаясь на ноги и обходя огромного пса, чтобы сесть рядом с Джио на маленький диванчик.

Его глаза были расширены от страха, пока он пытался втянуть в себя воздух. У меня самого перехватило дыхание при виде паники на лице Джио.

– Я держу тебя, - сказал я, обнимая Джио за плечи. Я притянул его к себе и развернул так, чтобы мы оказались лицом друг к другу на диване. Я сжал его холодные, липкие пальцы в своих.
– Милый, мне нужно, чтобы ты задержал дыхание, хорошо?

Джио машинально покачал головой. Это была непроизвольная реакция. Его разум отчаянно пытался дышать, и задержка дыхания противоречила всем природным инстинктам.

– Доверься мне, Джио, - тихо сказал я, взяв его за подбородок и мягко заставив смотреть мне в глаза.

Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Джио поколебался несколько мгновений, затем сделал то же самое. Сердце словно раскололось надвое, когда по его щекам беззвучно потекли слезы.

– Еще немного, малыш, - прошептал я. Я наклонился вперед и на секунду прижался губами к виску Джио, прежде чем сказать: - Хорошо, выдохни медленно. Следи за счетом, хорошо?

Я стал медленно считать, когда Джио выдохнул. Все его тело содрогнулось. На лбу выступил пот, а кожа стала еще бледнее, чем была от природы.

– Хорошо, еще один вдох. Медленно, - приказал я и снова стал считать.

С каждым выдохом Джио слегка задыхался, что свидетельствовало, что он все еще был на грани потери контроля. Феттучини, со своей стороны, положил большую голову на колени Джио. Я задался вопросом, было ли это первым случаем, когда животное почувствовало приступ паники у Джио, или они продолжались у подростка все те годы, что я его не видел.