Чтение онлайн

Машина плавно двигалась в потоке машин. Взглянув на приборную панель, я увидел, что отец ехал со скоростью более девяноста миль в час. Я молился, чтобы этого оказалось достаточно.

– Джио прав, - сказал мой отец.
– Звучит как личное. Если Кинг охотится за этим парнем, то не будет большой натяжкой сказать, что Олдридж охотится за ним.

– После того, как я установил связь между сотрудниками «Клетки» и Олдриджем, я вернулся, чтобы еще раз взглянуть на финансовые показатели Олдриджа. На прошлой неделе он заплатил сто тысяч долларов группе безопасности. Но когда я заглянул в эту компанию, то обнаружил, что это всего лишь подставная компания. У нее нет ни сотрудников, ни штаб-квартиры. По сути, это просто веб-сайт, и к тому же дерьмовый.

– Наемники, - сказал отец, теперь в его голосе слышалось больше беспокойства.

– Наемники?
– спросил я.
– Кто это?

– Парни, которые пойдут на войну за самую высокую цену. Защита Олдриджа, вероятно, лишь часть того, за что им платят, - сказал Кон.

Я закрыл глаза и стал шептать одно и то же самое слово себе под нос.

– Нет, нет, нет, нет, нет...

Именно рука отца, протянувшаяся через консоль, чтобы взять меня за пальцы, помогла немного прийти в себя, за что я был благодарен, потому что нужно было держаться ради Кинга и моей семьи.

– С ним все будет в порядке, сынок. Он умный и сильный. Я нисколько не удивлюсь, если мы доберемся туда и обнаружим только пару десятков связанных наемников и Энсона Олдриджа, молящего о пощаде у ног Кинга, - заверил меня отец. Сам факт, что он пытался утешить меня по поводу Кинга, был доказательством, что он знал, что между мной и его братом по сердцу что-то было.

Я несколько минут держал отца за руку, но когда он был вынужден отпустить меня, чтобы ответить на звонок, сосредоточился на своем компьютере. Ужас охватил меня, когда я попытался осмыслить то, что видел.

– Его сигнал пропал, - воскликнул я.
– Сигнал Кинга пропал, а Олдриджа - нет.

– Его телефон, наверное, выключен, - мрачно сказал Кон.

Отец повесил трубку и взглянул на меня. Когда он накрыл мою руку своей, я разрыдался, потому что понял, что это значит.

– Вон наблюдает за происходящим. Он нашел машину Кинга. Его сотовый лежал на земле рядом с ней, раздавленный.

Я чувствовал на себе взгляд отца, пока он неохотно забивал последний гвоздь в крышку моего гроба.

– Кинга нигде не видно. Нигде.

Глава двадцать седьмая

КИНГ

Что было хорошего в людях, которых Энсон нанял для прикрытия, так это то, что они были идиотами. Плохая новость заключалась в том, что один из них довольно сильно ударил меня по голове рукоятью пистолета. Удар сбил меня с ног, и после этого я потерял сознание.

Теперь, когда зрение начало проясняться, а раскалывающаяся голова больше не отзывалась болью при каждом малейшем движении, я смог сосредоточиться на окружающем. Я лежал на полу большого частного самолета. Руки были скованны наручниками за спиной, а ноги связаны каким-то тонким шнурком. Также мне заткнули рот кляпом. Я понял, что мы не в воздухе, и это было облегчением, потому что иначе это бы все усложнило.

– О, спящая красавица просыпается!
– услышал я, как произнес высокий голос: Даже если бы я не находился в самолете, который, знал, принадлежал Энсону, я бы узнал его оглушительный гогот, который, казалось, продолжался вечно.

Энсон появился в поле зрения, когда я перекатился на бок. Хотя и девятнадцать лет назад он не был особенно хорош собой, возраст не был к нему благосклонен. Его неестественно загорелое лицо было покрыто морщинами, и он выглядел так, словно набрал, по меньшей мере, пятьдесят фунтов. Из-за своей тусклой внешности он казался совершенно безобидным.

Раздражающим, но безобидным.

За исключением того, что я по опыту знал, как он хорошо умеет скрывать свою жестокость и необузданные аппетиты за маской обаяния. Его одежда, как всегда, была дорогой, но либо этот человек не замечал, что его вес увеличивается, либо у него был худший личный портной на планете. Единственное, что, однако, не изменилось, - его глаза. Сейчас в их темных зрачках было столько же зла, сколько и тогда, когда мы впервые встретились. Тогда я совершил ошибку, недооценив то, что, как мне казалось, увидел в этих глазах, но теперь понял это лучше. Его внешность, возможно, и изменилась, но его злобная склонность к насилию осталась такой же сильной, как и прежде. Добавьте к этому ликование мужчины, что он, наконец-то, добился от меня того, чего хотел, и я понял, что передо мной человек, который не только с нездоровыми потребностями, но и, скорее всего, ненормальный. Как бы сильно я ни готовился к такому сценарию, все равно испытывал легкий страх, что не смогу выбраться из этого положения. Несмотря на то, что я был крупным парнем с многолетними тренировками, по опыту знал, что для человека меньшего роста или с минимальной силой нет ничего невозможного в том, чтобы одолеть того, кто совершил ошибку, приняв это за данность.

Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.

Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.

Этого не произойдет.

Ни в коем случае.

Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.

Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.

– Знаешь, я так долго ждал этого момента.
– Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.

Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.

– Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.