Чтение онлайн

Ухмылка Райкера становится по-настоящему порочной, заставляя бабочек в моем животе пуститься в пляс. Затем он шепчет:

— У тебя есть десять минут, чтобы передать все дела Кристоферу. Вылет сегодня вечером, так что откладывать «на потом» не выйдет.

Мне стоит выдать награду за актерское мастерство. Я в совершенстве овладела искусством скрывать от него свои истинные чувства.

Прищурившись, я спрашиваю:

— Ты мне теперь приказывать вздумал?

Он смеется.

— Ты хоть знаешь, что в твоих глазах вспыхивают крошечные искры, когда я довожу тебя до белого каления?

Искры у меня вспыхивают не только в глазах.

Я прохожу мимо него и сажусь. Повернувшись к столу, придвигаю папку и открываю ее.

Райкер кладет одну руку на спинку моего кресла, а другую — на стол, наклоняясь так близко, что его лицо оказывается в паре сантиметров от моего, и воздух, которым я дышу, наполняется ароматом его парфюма.

Боже правый, пахнет он просто фантастически.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, надеясь на всё святое, что выгляжу раздраженной, а не одурманенной его близостью.

— Райкер, — шепчу я, чувствуя, как моя решимость начинает давать трещину.

Нельзя, Дэнни. Ты будешь выглядеть как чертова «кугуарка». Не смей… просто не смей.

— Да, мэм? — бормочет он глубоким низким голосом прямо мне в ухо, и я едва сдерживаю стон, полный нужды.

— Ты в одном шаге от того, чтобы быть пониженным до уборщика, — угрожаю я, чувствуя, как тело начинает дрожать от желания.

Райкер снова смеется, затем выхватывает папку у меня из рук и направляется к двери.

— Верни ее сейчас же! — выдыхаю я.

— Я отдаю это Кристоферу. Тащи свою задницу к круглому столу, будем смотреть файлы. Уверен, тебе еще нужно успеть собрать чемодан.

Я смотрю на широкую спину Райкера и качаю главой.

Боже, эта командировка в Южную Африку меня прикончит. Три недели наедине с Райкером. Шансы выжить явно не в мою пользу. Я, скорее всего, просто сгорю от внутреннего взрыва.

Улыбка трогает мои губы. Райкер Уэст может быть запретным, но, в конце концов, когда всё сказано и сделано — я живу ради таких моментов между нами.

РАЙКЕР

Нам лететь еще девять часов, прежде чем мы приземлимся в международном аэропорту Кейптауна. Я наблюдаю за Дэнни: она сидит напротив меня в частном джете компании. Её глаза то и дело закрываются, но она тут же вздрагивает и просыпается.

Когда её веки смыкаются в очередной раз, я встаю со своего места. В ту секунду, когда я подсовываю руки ей под спину и под колени, она в испуге просыпается.

— Что ты делаешь? — бормочет она.

— Укладываю тебя спать, — шепчу я, прижимая её к своей груди.

То, что она не сопротивляется, говорит лишь о том, как сильно она измотана. Обычно Дэнни спорит со мной по любому поводу.

Мои губы невольно изгибаются в улыбке от этой мысли.

Зайдя в спальню, я подхожу к кровати и опускаю Дэнни на белое покрывало. Глядя на её лицо, я понимаю, что она отключилась наглухо. Я снимаю с неё туфли и ставлю их на пол. Откинув одеяло с другой стороны матраса, я перекладываю Дэнни и укрываю её.

Сбросив собственные ботинки, я забираюсь под одеяло рядом. Повернувшись на бок, я позволяю себе просто рассматривать её лицо.

Даниэла Хейз. Недосягаемая, как звезды. Неприкосновенная, как солнце.

Я всегда любил Дэнни — в той или иной степени. Сначала она была старшей сестрой моего лучшего друга, девушкой с прекрасной улыбкой и глазами цвета неба, которая возила нас в школу и вообще везде, где нам было нужно.

Потом я повзрослел, гормоны ударили в голову, и я заметил, насколько она чертовски горячая, особенно во время летних каникул. Вид Дэнни в бикини был главным событием моих подростковых лет.

Но наблюдать за тем, как она управляет такой огромной компанией, как «Indie Ink» — легко, грациозно, никогда не отступая, — это мой постоянный афродизиак.

Дэнни что-то бормочет во сне и поворачивается ко мне лицом. Её вздернутый носик забавно дергается, вызывая у меня улыбку.

Боже, до чего же она красивая.

Я подсовываю левую руку под подушку, как раз вовремя: Дэнни снова шевелится и прижимается ко мне. Моё тело каменеет, когда я чувствую, как она трется щекой о мою грудь. Я зажмуриваюсь от того, насколько это правильно и хорошо — чувствовать её так близко.

Молясь, чтобы она не проснулась (потому что иначе она надерет мне задницу и вышлет из самолета без парашюта), я осторожно обнимаю её правой рукой. Слава Богу, она не просыпается. Я испытываю удачу и, склонив голову, запечатлеваю поцелуй на её волосах.

Черт, как же вкусно она пахнет.

Я делаю глубокий вдох, впитывая её нежный аромат.

Яблоки.

Дэнни это всё, чего я хочу, но никогда не смогу получить. Мне приходится довольствоваться флиртом, потому что я на сто процентов уверен: она видит во мне лишь друга своего младшего брата.

Господи, иногда жизнь бывает просто несправедлива.

Я медленно усиливаю хватку, не отрывая губ от её шелковистых прядей.

Любить Дэнни это одновременно самое сложное и самое легкое, что я когда-либо делал. Это как воздух, необходимость. И это, мать его, невероятно бесит.

Мы обнимались и раньше. Целовались в щеку на Рождество или дни рождения. Но я никогда не держал её вот так, и это чувство захлестывает меня с головой.

Получить шанс прикоснуться к единственному, чего я хочу в этой жизни, понимая, что это, возможно, предел — всё, что мне когда-либо достанется, — это просто выворачивает душу наизнанку.

Черт, я люблю её.

Чувствовать её тело рядом со своим. Слышать её тихое дыхание. Это рождает во мне сладкую боль.

Я бы хотел жить в альтернативной вселенной, где мы встретились бы незнакомцами. Она бы влюбилась в меня, потому что, давайте будем честными, я парень что надо и с отличным чувством юмора. Я бы вскружил ей голову.

Я был бы тем мужчиной, который занимается с ней любовью.

Я был бы тем, кто утешает её, тем, на чье плечо она склоняет голову.

Я был бы тем, кто даст ей свою фамилию.