Чтение онлайн

– Я и волоска у нее на голове не трону - сегодня.

Перчатки сняли маску с лица. Левая сторона лица отсутствовала, вместо нее была мешанина шрамов. Только карий глаз был целым и живым, вращаясь в круге розовой рубцовой ткани. Именно так выглядят кислотные ожоги. Только это была не кислота, а святая вода.

Я помнила, как его тело прижимало меня к земле. Как рвали мою руку его зубы, пока я пыталась оттолкнуть его от горла. Сухой хруст перекушенной кости. Мой крик. Его рука, отводящая мне голову назад. Он подается назад для удара. Беспомощность. Он промахнулся и не попал в шею - я никогда не узнала, почему. Зубы, перекусывающие ключицу. Он лакал мою кровь, как кошка сливки. А я лежала и слушала, как он хлюпает моей кровью. Сломанные кости еще не болели - шок. Это было начало не боли и не страха - это было начало смерти.

Моя правая рука дернулась в траву и нащупала что-то гладкое - склянка. Фиал святой воды, выпавший из моей сумки, разметанной прислужниками-полулюдьми. Вампир на меня не смотрел. Его лицо было прижато к ране. Язык его исследовал прогрызенное им отверстие. Зубы скрипели по перекушенной кости, и я кричала.

Он смеялся мне в плечо, смеялся, убивая меня. Я откинула пальцем крышку флакона и плеснула ему в лицо. Плоть вскипела. Кожа лопнула и покрылась пузырями. Он вскочил на колени, с визгом схватившись за лицо.

Я думала, он остался в горящем доме. Я хотела его смерти, желала ему мучений. Я хотела забыть эти воспоминания, стереть начисто. И теперь он стоял передо мной - мой излюбленный кошмар, ставший явью.

– Как, никаких криков ужаса? И дыхание не перехватило от страха? Ты меня разочаровываешь, Истребительница. Как тебе любоваться своей работой?

Я только и могла сказать приглушенным голосом:

– Я считала, что ты мертв.

– Теперь ты знаешь, что это не так. И я теперь тоже знаю, что ты жива. Как интересно!

Он улыбнулся, и мышцы его обгорелой щеки сдвинули улыбку на сторону, превратив ее в гримасу. Даже вампиры не все раны могут залечить.

– Вечность, Истребительница. Вечность в таком виде.

– Чего ты хочешь?

– Будь смелей, девочка, будь так смела, как тебе хочется. Я же чувствую твой страх. А хочу я увидеть шрамы, которые я тебе оставил, видеть, что ты меня помнишь, как я помню тебя.
– Я тебя помню.

– Шрамы, девочка. Покажи мне шрамы.

– Если я тебе их покажу, что потом?

– Потом ты пойдешь домой или куда ты там хочешь. Госпожа дала письменный приказ, чтобы тебя не трогали, пока ты не сделаешь для нас работу.

– А потом?

Он улыбнулся, блеснув широкой полосой зубов.

– А потом я тебя выслежу и отплачу тебе за это.
– Он коснулся своего лица.
– Давай, девочка, не стесняйся. Я все это уже видел. Я пробовал вкус твоей крови. Покажи мне шрамы, и этому мускулистому не придется умирать, доказывая, как он силен.

Я посмотрела на Винтера. Огромные кулаки были скрещены на груди, спина вибрировала. Он был готов к бою. Вампир был прав: Винтер попытается драться, хоть эта попытка будет стоить ему жизни. Я закатала порванный рукав. На сгибе руки красовался бруствер рубцовой ткани, от него ручейками разбегались шрамы, пересекаясь и расходясь снова. Единственным чистым местом на руке был крестообразный шрам от ожога.

– Я думал, что тебе никогда не придется пользоваться этой рукой, учитывая, как я ее порвал.

– Физиотерапия в наше время чудеса творит.

– Нет такой физиотерапии, что могла бы мне помочь.

– Нет, - согласилась я.

У меня на блузке не было верхней пуговицы. Еще одна - и я стянула блузку, обнажая ключицу. Ее бороздили гряды рубцов. В купальнике это действительно красивое зрелище. Глаз не оторвешь.

– Отлично, - сказал вампир.
– От тебя пахнет холодным потом, когда ты обо мне думаешь, деточка. Надеюсь, я в твоих снах так же тебя мучил, как ты меня в моих.

– Есть разница, и ты ее знаешь.

– Какая?

– Ты пытался меня убить. Я защищалась.

– А зачем ты пришла в наш дом? Пронзать наши сердца кольями. Ты пришла нас убивать. Мы за тобой не охотились.

– Но вы убили двадцать три человека. Это много. Вас надо было остановить.

– А кто тебя назначил Господом Богом? Кто тебе дал право нас казнить?

Я набрала побольше воздуху. Дыхание ровное, без дрожи. Очко мне в плюс.

– Полиция.

– Ба!
– Он сплюнул на пол. Очень хорошие манеры.
– Ладно, девушка, работай. Ты найди убийцу, а потом мы это дело закончим.

– Я могу идти?

– Разумеется. Сегодня ты в безопасности, ибо таков приказ госпожи, но это переменится.
– В боковую дверь, - сказал Захария. Он шел, чуть ли не задом наперед и не сводил глаз с вампира, пока мы шли к двери. Винтер остался сзади, прикрывая нам спину. Кретин.

Захария открыл дверь. Ночь была жаркая и душная. Летний ветер ударил мне в лицо, горячий, и влажный, и прекрасный.

– Запомни имя Валентина, - окликнул меня вампир, - потому что ты еще обо мне услышишь.

Мы с Захарией вышли. Дверь клацнула, закрываясь за нами. Ручки на ней не было, открыть ее было никак нельзя. Билет в один конец - на выход. Выход. Это слово мне нравилось.

Мы пошли по тротуару.

– У тебя есть пистолет с серебряными пулями?
– спросил он.

– Есть.

– Я бы на твоем месте стал его носить с собой.

– Серебряные пули его не убьют.

– Нет, но замедлят его скорость.

– Это да.

Несколько минут мы шли в молчании. Теплая летняя ночь скользила мимо, перекладывая нас в любопытных липких руках.

– На самом деле мне бы нужно ружье.

Он посмотрел на меня:

– Ты собираешься все время носить с собой ружье?

– Обрез. Он отлично засовывается под плащ.

– В миссурийскую жару ты просто расплавишься. Почему тогда не пулемет или огнемет, если на то пошло?

– У пулемета слишком большое рассеивание. Можно зацепить посторонних. Огнемет слишком громоздкий, да и работает грязно.

Он остановил меня, положив мне руку на плечо.

– Тебе случалось использовать огнемет против вампиров?

– Нет, но я видела, как это делается.

– Ну и ну, - Минуту он пялился в пространство, потом спросил: - И работает?

– На раз. Только грязно работает. И он тогда спалил весь дом. Я считаю, что это крайность.

– Это уж точно.
– Он пошел дальше.
– Наверное, ты ненавидишь вампиров.

– У меня нет к ним ненависти.

– Зачем ты тогда их убиваешь?

– Потому что это моя работа, и я умею ее делать.

Мы свернули за угол, и уже была видна стоянка, где я оставила машину. Кажется, это было много дней назад, хотя часы показывали, что это было недавно. Похоже на перелет из одного часового пояса в другой, когда не можешь врубиться во время, только сменяли друг друга не часовые пояса, а события. Столько травматических событий могут сбить чувство времени.