Чтение онлайн

Граф сразу почувствовал, в какой момент она осознала, что все глаза устремлены на них. Ее ладонь задрожала в его руке, хотя плечи по-прежнему оставались гордо расправленными.

– Вижу, мы понимаем друг друга, – спокойно сказал Джордан.

Он едва успел увидеть, что она слегка прищурила прекрасные глаза в мятежном негодовании, как только грянула музыка и они закружились в вальсе. С безжалостной торжествующей улыбкой он до неприличия крепко прижал ее к себе.

Когда она, в свою очередь, со всей силы наступила ему на ногу, ему пришлось рассмеяться. Если плутовка думает, что таким образом сможет от него отделаться, то она сильно заблуждается. Тем или иным путем, но он обязательно выяснит, что все это значит. И никакое притворство или мелкие нападки с ее стороны не помешают ему.

«Вот не повезло», – думала Эмили, когда Джордан ловко кружил ее в танце среди множества модно одетых лордов и леди. Она не думала, что он появится здесь. Или узнает ее. Или станет танцевать с ней вальс. Определенно всего этого она не ожидала.

Ей следовало настойчивее возражать, когда он попросил – нет, приказал ей – танцевать с ним. Внезапное отступничество лорда Сен-Клера поставило ее в тупик. Разве приемлемо для мужчины так просто уступить женщину другому? На ее взгляд, это совершенно недопустимо. Однако кто знает, какие правила писаны для мужчин, подобных графу Блэкмору и виконту Сен-Клеру?

Хуже всего, Джордан оказался потрясающим танцором. На практических занятиях с неуклюжим лордом Несфилдом она старалась изо всех сил, но постоянно сбивалась с ноги. Маркиз обвинял ее, и она с прискорбием признавала свою вину, но теперь поняла, что совсем напрасно. В паре с Джорданом она двигалась грациозно, как лебедь. Каким-то образом он придал легкость ее ногам, и па вальса казались ей столь же естественными, как простая ходьба. Она и думать забыла о том, что надо отсчитывать про себя ритм, в этом не было никакой необходимости.

Покарай его Бог за это и за то, что он так крепко сжимает ее! Если он прижмет ее к себе еще сильнее, она рискует превратиться в лепешку. Теперь же перед ее глазами маячил только его свежевыбритый подбородок и гербовый знак Блэкморов на золотой булавке в его галстуке; да при каждом повороте она ощущала, как соприкасаются их бедра.

Как обычно, он выглядел привлекательным и очень мужественным. Никаких дурацких атласных брюк – о нет! Фрак и брюки графа Блэкмора из дорогого кашемира, его узорчатый серый жилет и белоснежный платок производили большее впечатление своей простотой, чем любой из экстравагантных, украшенных замысловатой вышивкой жилетов, в которые были облачены все остальные мужчины в зале.

Знал ли он о том, как действует на нее его близость? Конечно, знал! Его широкая ладонь с бесстыдной фамильярностью лежала на ее талии, а вторая – собственнически сжимала ее руку, напоминая о той ночи в карете. Не зря ее отец считал вальс слишком скандальным танцем для порядочных людей. Ни одна женщина, имеющая хоть каплю здравого смысла, не согласилась бы добровольно оказаться в такой близости с привлекательным обольстительным графом.

В особенности если раньше уже целовалась с ним страстно и самозабвенно. Воспоминания одолевали девушку – его пальцы в ее волосах… его дыхание, согревающее кожу… его рот, осыпающий ее щеки и шею непостижимо возбуждающими поцелуями.

Силы небесные, она почувствовала, что краснеет! «Боже милостивый, – взмолилась Эмили. – Сделай так, чтобы он не заметил!»

С тем же успехом она могла бы завыть на луну. Когда она рискнула искоса взглянуть на Джордана, то поняла, что он определенно заметил расцветший на ее щеках румянец. К великому сожалению, его темные глаза, судя по всему, ничего не упускали.

– Мне приятно, что я заставил вас покраснеть, Эмили, – насмешливо прошептал он.

– Эмили? Почему вы упорно принимаете меня за эту особу?

– Вы можете лгать всем остальным, но не мне, – произнес Джордан тем низким хрипловатым голосом, который она слишком хорошо помнила. – Зачем вы здесь? Почему притворяетесь какой-то шотландской леди?

Ей очень не хотелось обманывать его, действительно не хотелось. Однако у нее не было выбора.

– Лорд Блэкмор, ваша маленькая шутка становится утомительной. Я не понимаю, почему вы упорно продолжаете путать меня с этой особой, Эмили Фэрфакс.

– Фэрчайлд! Ее имя… ваше имя Фэрчайлд, а не Фэрфакс, как вам отлично известно!

– Не стоило бы при мне ругаться, – непроизвольно упрекнула она.

Мерцающий свет свечей в люстрах над головой играл на его злорадно торжествующем лице.

– Кажется, мне уже приходилось слышать это прежде – однажды ночью вы произнесли эти слова в моей карете.

Силы небесные! Она уже начала спотыкаться.

– В вашей карете? Понятия не имею, о чем вы говорите. Музыка зазвучала громче и помешала ему ответить сразу, но самодовольное выражение его лица сохранилось.

Все напрасно! Как же ей выпутаться из этой ситуации? Всю сознательную жизнь ее учили никогда, ни при каких обстоятельствах не лгать, а теперь от нее ожидают умелой лжи опытной мошенницы. Может быть, следует просто рассказать ему обо всем?..

Ну да, и тогда лорд Несфилд добьется, чтобы ее повесили. Она не может быть уверена, что Джордан сохранит ее секрет в тайне, потому что лорд Сен-Клер, видимо, его близкий друг. Лорд Сен-Клер во время бала постоянно расспрашивал ее о Софи, и скорее всего он и есть главный подозреваемый. Может быть, Джордан и сам помогал другу спланировать побег с Софи.

– Ну давайте, Эмили, расскажите мне, что происходит, – потребовал граф, как только музыка позволила продолжить разговор.

Внезапно девушка вспомнила слова леди Данди: «Леди Эмма – твоя маскарадная маска, всего лишь развлечение. Она не изменит Эмили Фэрчайлд».

Это просто маскарад, а не мошенничество. И какое имеет значение, что она должна ему лгать? Той ночью в карете он ясно дал понять, что она для него лишь мимолетное развлечение. Он тоже играл определенную роль перед ней – льстил, говорил нежные слова, хотя все это время отлично знал, что никогда не попытается увидеться с ней снова.

Она смерила его холодным взглядом.

– Мне надоела эта игра, лорд Блэкмор. Пожалуйста, придумайте что-нибудь поновее.

Он грозно посмотрел на нее, как бы стараясь напугать и вынудить говорить правду, но когда она больше ничего не сказала, решительно сжал губы.

– Ну хорошо. Вы вынуждаете меня перейти к более крутым мерам.

Она сдержанно рассмеялась.

– И что вы со мной сделаете? Станете меня пытать? Заточите в темницу, пока я не скажу то, что вы хотите услышать?

Впервые за этот вечер он улыбнулся, но улыбка была явно дьявольской. Ангелы, должно быть, плакали каждый раз, как он обращал эту улыбку к доверчивым женщинам.

– Я могу придумать множество приятных способов выведать у вас правду.

Слишком поздно она спохватилась, что они кружились уже на краю комнаты, где стеклянные двери открывались на широкую мраморную веранду. Каким-то образом ему удалось поднести ее туда, а она даже ничего не заметила.