Чтение онлайн

Никто не знает, как они это делают. В Районе не проживают люди, абсолютно ни единого человека. Уж я-то знаю, я сам видел. Там просто чертовски много кошек. Некоторые живут там круглый год, другие – всего по нескольку месяцев. Они гоняются за чем-то, катаются и валяются на солнышке, спят на разнообразных поверхностях и под ними, и вообще – фантастически прекрасно проводят время. Освещение работает, водоснабжение и канализация действуют, территория безукоризненно чиста.

Я спустился по ступеням из портала станции монорельсовой дороги и направился к главным воротам. Это огромное железное сооружение, оно открывается само при вашем приближении, а потом бесшумно закрывается за вами. По другую его сторону начинается Путь – широкая, мощенная булыжником улица, которая ведет в самое сердце Района. Путь по всей его длине освещают уличные фонари, старомодные, типа газовых, отбрасывающие на мостовую круги желтого света.

Район Кот – совершенно спокойное, мирное место, особенно по ночам, а я никуда не торопился и медленно брел по улице между высокими старыми зданиями. Вокруг царило полное спокойствие, везде было тихо, все вокруг было очень похоже на оживший фотоснимок из давно прошедших времен. Некоторое время улица была пустынна, потом я увидел в отдалении кота светлого окраса, небрежной походкой направляющегося в мою сторону. Мы сходились все ближе и ближе, и когда нас уже разделяло всего несколько ярдов [3] , кот сел, потом повалился на землю и подставил брюхо, чтобы я его почесал.

– Привет, Спэнгл, – сказал я, присаживаясь рядом, чтобы как следует его почесать и пощекотать. – Как ты узнал, что я приеду? И вообще, откуда вы, ребята, всегда все узнаете?

На следующее утро ровно в 7:00 я уже сидел в вагоне моно, напившийся кофе. Я был усталый, но бдительно-напряженный, ко всему готовый. У меня с собой был ствол, в запасе имелось несколько профессиональных трюков, но ничего более.

Мы вернулись в мою квартиру около полуночи, и Спэнгл неплохо поразвлекся, суя нос под опрокинутые и перевернутые предметы мебели и прочие обломки, пока я разбирался с поступившими сообщениями. По большей части они были от моих связников и контактов, которым я звонил утром, и все они сообщали, что ничего не слыхали. Было там также фото большей части чьего-то мозга, пересланное факсом Джи и Снеддом, явно нажравшимися до полного затмения мозгов. Потом с помощью огромного количества кофе я прошелся по записям о Стабильном, которые у меня имелись, стараясь не столько запомнить их содержание, сколько ассимилировать, сделать их частью меня самого. В постель я лег около трех часов ночи.

К половине десятого я добрался до дальнего конца Красного и с облегчением покинул вагон. Пока я ехал по Красному, рядом имело место шесть фатальных исходов, а проститутки вовсю трудились, принимая самые разнообразные позы, очень далекие от естественных. Один из сутенеров без каких-либо видимых причин начал грубо приставать ко мне, явно напрашиваясь на драку, но я показал ему пистолет, на котором стояла марка Джи. Этот маневр принес должный результат, более того – сутенер предложил мне бесплатно попользоваться его подопечной. От чего я, естественно, отказался, должен вам это сообщить совершенно откровенно.

Дальний портал и выход со станции моно в Красном всегда безлюден: следующий Район, Ройл, совершенно необитаем, так что выходить там не имеет смысла. Я быстренько прошелся по своим памятным заметкам, желая удостовериться, что ничего не забыл, а потом полез через забаррикадированные ворота.

Когда я заглянул через их верх на противоположную сторону, то увидел, что солнце светит ярко и что день будет довольно приятный. Не то чтобы Стабильники когда-нибудь об этом узнают, конечно; все, что они когда-либо смогут увидеть, – это вечно продолжающий вертеться и закручиваться поток фальшивой радиоактивной пыли. Я перебрался на металлический балкон и уставился через весь Район Ройл на стену, которую мне предстояло преодолеть.

Стена вокруг Стабильного очень-очень высокая. Между нею и мной располагается целая сеть металлических пешеходных дорожек, проходов и мостиков, которые соединяют между собой отдельные скопления металлических зданий. Вся поверхность этого узкого Района заполнена водой, и сейчас она, вялотекущая, лениво, ползуче шевелилась и волновалась под легким ветерком. Давным-давно, много лет назад Район Ройл пользовался у местных жителей большой популярностью, он был своего рода городом-на-воде и даже считался настоящим сокровищем. К сожалению, некоторые другие Районы – Красный, Стабильный и Фнапх – начали тогда спускать свои нечистоты в эту воду через трубы, проложенные сквозь окружающие их стены, и очень скоро территория стала непригодной для проживания, и все отсюда выехали. Так что мне следовало быть особенно осторожным и в течение следующего часа серьезно опасаться лишь одного – как бы не упасть в эту воду.

Так же как в округе Хю, заброшенные и покинутые дома в Ройле – это пустые скорлупы, так что ступал я очень осторожно, избегая производить шум, стараясь не нарваться на что-нибудь, что может лязгнуть или загреметь, и эхо от этого разнесется по всему городу. В Ройле, если ступишь слишком тяжело, начинается жуткая вибрация, которая тут же разносится по всему Району, все более и более резонируя и усиливаясь по пути, так что когда она вернется сюда, то может швырнуть вас в воздух футов на сорок. Пока я пробирался по ржавым проходам и переходам, направляясь к Главной Площади, я все время смотрел на белую стену вдали, подогревая и накачивая себя и изо всех сил стараясь думать, как думают Стабильники.

Когда я достиг Площади, которая была самым большим открытым местом в Районе, я уже умственно вымотался и начал подумывать, что мне легче всего будет сойти за своего, если я притворюсь Фнапхетом. Они там, в Районе Фнапх, верят, что у каждого человека есть душа, имеющая форму фрисби, и все люди проводят свою жизнь в попытках зашвырнуть ее как можно выше, стараясь попасть на небеса, в рай. Я остановился и закурил сигарету.

Это, должно быть, был настоящий подвиг инженеров в свое время – я имею в виду Ройл. Площадь, ширина которой достигает четверти мили, сделана полностью из одного цельного листа стали. Я однажды побывал здесь несколько лет назад, – просто поглядеть, что это такое. Она с того времени не слишком изменилась, сохранившись лучше, чем мосты и пешеходные переходы.

Что я люблю делать, попав в пустой Район, так это наполовину прикрыть глаза и попытаться вообразить, каким он был, когда еще жил полной жизнью. Вот и теперь я сел и попытался представить себе, как вхожу сюда, когда по этой Площади каждый день проходят тысячи людей, когда культурные и богатые собираются в кучки и направляются в металлический оперный театр в одном ее конце, а металлические кафе и магазины по обе ее стороны кишат народом, в них бурлит болтливая жизнь, как это было в те времена, когда Район представлял собой целую и аккуратную структуру из сверкающего металла, гордо вознесшуюся над чистой водой. Должно быть, все здесь тогда сияло пышностью и великолепием, а теперь это просто довольно странная и крайне неприветливая свалка железного лома, зависшая над канализационным отстойником.

Так я и сидел там, на теплом, нагретом металле, пока два из моих органов чувств внезапно не выдали мне одновременно предупредительные сообщения. Моя рука зафиксировала самую слабую вибрацию из всех возможных, а мои глаза различили мгновенное движение в дальнем конце Площади. Ничего больше я разглядеть не успел, мешали блестящие на солнце стальные поверхности, но сообщение было вполне понятным: кто-то еще явился сюда нынче утром и теперь осматривает тутошние достопримечательности. Я встал и снова пристально уставился в том направлении, прикрыв глаза от солнца, но так и не сумел ничего разглядеть. Это мог оказаться какой-нибудь бродяга из Красного – они иной раз используют Ройл в качестве убежища, те, кто чем-то насолил кому-нибудь вроде Джи. Это было наиболее вероятное объяснение. И у меня не должно было появиться никаких причин для этой странной тревоги, словно кто-то защемил мне какое-нибудь нервное окончание. Вероятно, это просто бродяга. В любом случае мне пора двигаться дальше.

За последующие пятнадцать минут я оказался примерно в двух сотнях ярдов от массивной высоченной стены, которая держала в заключении полмиллиона обитателей Стабильного, и занялся выбором дальнейшего пути через нагромождение взаимопересекающихся мостов и переходов. Двигался я теперь очень аккуратно, направляясь в сторону территории, о которой Снедд рассказывал мне около восьми лет назад. Через несколько минут я высмотрел отчетливо выделяющееся здание, о котором он мне говорил, и двинулся к нему, несколько раз подвергнув себя значительному риску на трясущихся переходах, но в конечном итоге добрался до него в целости и сохранности.