Чтение онлайн

– Нечто охотится на вас и хочет вас прихватить, – сказал я, возвращаясь к нашему прерванному разговору. – И нам нужно выяснить, что это такое, и остановить его.

– Зачем?

– Затем, что в противном случае мы погибнем, – просто ответил я.

Элкленд остановился.

– О чем вы говорите?

– Когда я вас в первый раз увидел – в отеле, в Стабильном, – вы спали, и вам снился какой-то кошмар. На крыше, когда вы на несколько минут задремали, вам снова снился кошмар. Потом, у меня в квартире, вы снова видели кошмар.

– Ну, люди же иногда видят кошмары… – Он уже понял, о чем я говорю, только был слишком напуган, чтобы в этом признаться.

– Но не такие, не то, что снилось вам. И обратите внимание на свою кожу, Элкленд. На ней все большими буквами написано, как выразился Виллиг. Вы больны. Вы этого не видите, но сейчас вы выглядите хуже, чем раньше. Пока что это лишь внешние, чисто косметические признаки, но болезнь на этом не остановится. Что-то на вас охотится, что-то вас преследует, причем изнутри, и если оно вас прихватит, вы умрете.

– Это имеет какое-то отношение к Центру?

– Нет. Об этой штуке в Центре ничего не знают. Такое иногда случается. Это что-то вроде инфекционного заболевания, как лихорадка. – Это с моей стороны было очень увертливо, так небрежно обращаться с истинным положением вещей, однако сейчас было не время, да и не место углубляться в историю. А ежели все сложится по-моему, тогда такое время не наступит никогда.

– Тогда зачем вы притащили меня сюда?

– Затем, что если с этим не разобраться сразу, вам вообще будет некуда идти. Нет смысла защищать вас от людей Центра, если в это время вас что-то грызет изнутри, не так ли?

– Нет, надо полагать, смысла и впрямь нет.

– Вам давно снятся эти кошмары? Не обычные, а именно вот такие?

Элкленд задумался.

– Недели две.

Примерно тогда же он узнал о «прилеже-2». Возможно, это совпадение, но не столь интересное. Во всем, как я полагаю, конечно, могла быть виновата эмоциональная травма, которую он при этом заработал, однако это особого значения, в общем-то, не имело. Одна из самых похабных сторон разборок с подобными явлениями – это то, что в таких играх практически не существует никаких правил. Иногда эти явления что-то означают, иногда нет. Но в конечном итоге – никакой разницы.

– Итак, что мы будем делать дальше? – спросил Элкленд.

– Не знаю. Надо подождать и посмотреть.

– Так. Подождать и посмотреть. Вам бы следовало вытатуировать эти слова у себя на лбу.

– Элкленд, именно так оно тут и работает. Меня наняли, чтобы я вас нашел и приволок обратно в Центр. Очень простая и ясная задача. И тем не менее вот я торчу здесь, пытаюсь помочь вам остаться в живых. Из-за вас я рискую жизнью одного дорогого мне человека. А если прибавить сюда и мою жизнь, то, стало быть, жизнью двоих. Такое иной раз случается, что суть задания меняется радикально. Такова жизнь: она то идет по прямой линии, то начинает вилять и метаться, а вам приходится всего лишь следовать этому пути и смотреть, что произойдет дальше. Коротких путей не существует, срезать угол, сократить путь не удастся, никаких подсказок нет и никаких зацепок, информации из подтекста тоже не получить. События просто случаются, происходят, и все, что вам остается делать, так это просто вовремя убираться к чертовой матери у них с дороги.

– Да, я понимаю. Жизнь – это один огромный План Б. Великолепно! – Он отвернулся.

– Элкленд, не злите меня! Я ведь пока что на вашей стороне во всем этом дерьме.

– Ага, и это очень помогает. В меня стреляли, чуть не взорвали, а теперь я убегаю от теней в местности, которая даже не существует!

– А без меня вы бы давно уже сгинули к едреной матери, – сказал я, глядя на него в упор. И на этом остановился. Он смотрел на меня, и его гнев потихоньку уходил, потому что на самом деле это был вовсе и не гнев, а прежде всего страх.

– Да, я знаю, – в конце концов произнес он. – Кошмар какой-то.

Мы пошли дальше, и через некоторое время он извинился. Я же сообщил ему, что он просто мечта по сравнению со многими людьми, с которыми мне приходилось иметь дело, и даже привел несколько примеров, отчего он в конце концов даже начал смеяться. А история была такая, что некая леди, которую я вытащил на себе из болота, вскоре после этого сожгла до основания наше убежище, не затушив как следует сигарету. А ведь я с самого начала велел ей не курить, но она поступила ровно наоборот. Напряжение между нами рассеялось, и все снова встало на свои места.

Меня этот его взрыв совершенно не удивил, я заранее знал, что в конечном итоге он наверняка даст выход накопившимся негативным эмоциям, да и не возражал против этого. Так оно всегда с нами бывает. Люди всегда разочаровываются и раздражаются, когда не видят никакой понятной системы или структуры событий. Их иной раз просто бесит, что они должны плыть по течению и просто смотреть, что им попадется. Они, видите ли, желают знать замысел и смысл происходящего, чтобы заранее догадаться, что их ждет в конце, потому что боятся того, что там может оказаться. Я могу это понять, даже при том, что знаю, что вся эта система работает совсем не так. Сам я никогда не знаю, что произойдет в следующий момент, черт бы его подрал, но вполне могу с этим мириться и жить дальше.

– Итак, – сказал он через некоторое время, – куда мы направимся теперь?

– Мы постараемся найти джунгли, – ответил я.

– Ох! – Кажется, он понял значение сказанного. – Вроде тех, что мне снились в кошмаре?

– Да. Где-то там протекает ваш поток, а вокруг него зона, в которой разворачивается действие.

– Мой поток?

– В Джимленде у каждого имеется свой поток. Именно оттуда и проистекают наши сны.

– Вам когда-нибудь приходилось длительное время, скажем, шесть или семь лет подряд, принимать наркотики по двадцать четыре часа в сутки? – спросил он, с натугой зевая. На его лицо вернулись все те же жуткие краски, и он выглядел очень усталым. И я принял решение.

– Послушайте, – сказал я. – Долина выглядит так, словно будет тянуться до бесконечности. Мы, я полагаю, попали на установленный, фиксированный маршрут.

– И что это означает?

– Это означает, что она будет оставаться все такой же, сколько бы мы по ней ни шли. И самое лучшее для нас сейчас – попытаться немного поспать. – Я подождал, когда он что-нибудь на это скажет, например «Мы же и так уже спим», но он, кажется, наконец врубился в ситуацию.

– А это безопасно?

– Думаю, да.

– Подождать и посмотреть, да? – спросил он и улыбнулся.

Монстры существуют.

Действительно существуют.

Я проснулся от странных звуков. С одной стороны раздавалось ритмичное поскрипывание и потрескивание каких-то насекомых и карканье ворон, а с другой – явные, безошибочно угадываемые звуки рвоты. Кого-то здорово тошнило. Я открыл глаза и убедился, что уже ясный день и что чудовищно, угрожающе жарко.

Сев, я убедился также, что все мои ощущения, за исключением одного, можно свести к общему знаменателю. Мы находились в джунглях, только джунгли были какие-то странные. Последнее же ощущение, которое я сперва исключил, оказалось просто правильным. Примерно в пяти ярдах от меня, спрятавшись за мощным ветвистым деревом, мучился и тяжко страдал Элкленд. Я остался сидеть на месте, дожидаясь, когда он закончит свои излияния. Никому не по нраву быть в центре внимания, когда его выворачивает наизнанку.