Запросы плоти. Еда и секс в жизни людей
Шрифт:
Каннибализм. В тропиках Южной Америки каннибализм был широко распространен. Название «каннибалы» произошло от «каниба» – имени, которым ароваки Антильских островов называли людоедов карибов. О карибах Колумб услышал во время своего первого (1492) путешествия. В «Письме католическим королям Изабелле и Фердинанду об открытии Индий» он писал:
«До сей поры я на этих островах не встретил людей-чудовищ, о коих многие говорили; напротив, люди здесь весьма приятной наружности, … итак, чудовищ я не обнаружил и о них не слышал, кроме как на одном острове, втором по пути в Индии, населенном людьми, которые на всех прочих островах слывут весьма жестокими, и говорят, они едят человечину. У них имеется множество каноэ, на коих они объезжают все острова Индий, грабя и забирая все, что могут». [424]
424
Колумб Х. Письмо католическим королям Изабелле и Фердинанду об открытии Индий // Хроники открытия Америки. Книга I. М.: Академический проект, 2000, c. 27–28.
Слово каннибал стало общепринятым в Европе к середине XVI в. К тому времени уже было известно, что тропической Южной Америке людоедами были не только карибы, но тупи, ботокуды (племена группы же) и многие другие. Одно из ранних описаний каннибализма местных индейцев (карибов) оставил Педро де Сьеса де Леон, участник похода конкистадоров в северную Колумбию в 1536–1538 гг.:
«…касики этих долин Норе искали в землях своих врагов всех женщин, взяв их силой. Приведя их в свои дома, они обращались с ними, как со своими собственными [женами]. И если женщины беременели от них, родившиеся дети воспитывались в холе и неге, пока не подрастали до 12 или 13 лет, и с этого возраста, будучи очень упитанными, их поедали с превеликим удовольствием, не глядя на то, что они были их собственной плотью и сущностью, и потому у них были женщины единственно для того, чтобы зачать от них детей, а потом съесть … И меня, скажу, определенно ужасает то, что довелось увидеть… к нам с миром пришел молодой правитель, по имени Набонуко, привели они с собой трех женщин, и когда наступила ночь, две из них бросились вдоль дорожки или циновки, а еще одна, легшая поперек, служила в качестве подушки; индеец удобно лег себе, растянувшись поверх их тел; он держал за руку еще одну прекрасную женщину, оказавшуюся позади со своими людьми, подошедшими позже. А так как лиценциат Хуан де Вадильо … спросил его о том, зачем была приведена та женщина, что он держал за руку, и глядя ему в лицо, индеец тихо ответил: «чтобы съесть ее», и что если бы он не пришел, то это уже было бы сделано. Вадильо услышав это, изумился и сказал ему: «ведь она твоя жена, как же ты должен ее есть»? Касик, повышая голос, повернулся ответить, говоря: «смотри, смотри, еще и сына, порожденного ею я должен съесть». [425]
425
Сьеса де Леон П. Хроника Перу // http://www.memoriachilena.cl/temas/documento_detalle.asp?id=MC0014754.
В этих краях, пишет Де Сьеса, на дверях жилищ знати было столько голов, «что казалось, что в каждом из них мясная лавка». Местные индейцы «очень кровожадны в поедании человеческой плоти». Тело врага они нередко поедают прямо на месте убийства: «Однажды … находясь на маисовом поле, я увидел около себя четырех индейцев, они бросились на одного индейца, прибывшего туда, и маканами (палицами) убили его: и после того как я закричал, они оставили его, отняв ему ноги, не считая того, что бедный индеец был еще жив, они пили его кровь и ели его выдранные на куски внутренние органы». [426]
426
Там же.
За тысячи километров от центральной Колумбии, на побережье южной Бразилии (штаты Сан-Пауло и Санта-Катарина) обитали воинственные каннибалы тупи. В одно их племя – тупинамб'a, попал в плен в 1552 г. немецкий канонир на португальской службе Ганс Штаден. Тупинамб'a ненавидели португальцев – союзников их наследственных врагов тупиникинов, и дружили с французами, соперничавшими в Бразилии с португальцами. Чтобы не быть съеденным, Штаден пытался выдать себя за француза, но без большого успеха: как сказал ему вождь, он съел пять португальцев, и все лгали, что они французы. Спас Штадена приступ зубной боли, оказывается, что человек, страдающий зубной болью, не может быть съеден. Позже он сделал несколько удачных предсказаний и исцелений и стал слишком ценным для того, чтобы его съели. Через девять месяцев Штадену удалось бежать с помощью французов. Он вернулся в Европу, где написал книгу «Достоверная история и описание страны диких, голых, суровых людей-людоедов Нового Света Америки» (1557), ставшую бестселлером. Книга была переведена на латынь и ряд европейских языков и выдержала 76 изданий.
Штаден подробно рассказывает о жизни тупинамб'a, но наибольший интерес у публики вызывало описание людоедских обычаев. Примечательно само прибытие пленника в деревню тупинамб'a: «У самого берега трудились на плантации женщины… Меня заставили выкрикнуть им приветствие на их языке: Айю, не ксе пее ремиурама! То есть: «Встречайте меня – вашу еду». [427] Штадену повезло: его казнь и поедание отложили, что случалось далеко не всегда. Раненных врагов убивали на месте; многие другие жили всего несколько дней и только часть молодых пленников оставляли на длительный срок. Пленнику выбривали лоб и брови и вели в деревню. Хозяин приводил будущую жертву к могилам своих родственников и посвящал умершим. Здесь пленнику предстояло умереть. Но до этого события могло пройти немало времени, иногда несколько лет. В этот период пленник жил вполне сносно. Он имел женщину для секса (правда, зачатого им ребенка тоже съедали), его обильно кормили и хорошо к нему относились.
427
Hans Staden. The true history of his captivity. 1557. The Broadway Travellers. Carter Lane, London: George Routedge & Sons, LTD, 1928, p. 69–70.
Когда приближалось время праздника индейцы изготавливали множество сосудов для напитков и сосуды для красок, которыми разрисовывали пленника. «Палицу, предназначенную для убийства пленника, они украшают перьями, – пишет Штаден. – когда все готово для казни, на праздник приглашают гостей из соседних деревень». [428] Пленника приводили на место казни, где все собрались. Палачу вручали шестифутовую палицу Ивера Пемме – орудие казни. Палач обращался к жертве: «Я тот, кто убьет тебя, ведь ты и твои люди зарезали и съели многих моих друзей». На что пленник отвечал: «После моей смерти найдутся многие, кто за нее отомстит». [429] После чего палач убивал пленника ударом палицы сзади по голове. Женщины сдирали с трупа кожу; тело разделывали. Мертвецу «отрубают ноги выше колена и руки по плечо. Четыре женщины берут отрубленные конечности и с радостными криками бегают с ними по деревне. … Они едят внутренности и мясо с головы; мозг, язык и остальные съедобные части головы достаются детям. Под конец все расходятся по домам и уносят свою долю». [430]
428
Ibid., p. 155.
429
Ibid., p. 161.
430
Ibid., p. 163, comm. 86.
Штаден подчеркивает, что для индейцев поедание врагов отнюдь не вызвано голодом: «Они делают это не от голода, но от великой ненависти и подозрительности. Когда они сражаются друг с другом, они кричат противнику: Дите иммерайя, шермиурамме, хейвое — „Будь ты проклято, мое мясо”; Де канге юеве ейпота курине — „Сегодня я отрежу твою голову”; … Янде соо, ше мокен сера куора оссориме рире — „Сегодня до захода твоя плоть станет моим жареным мясом”. Все это они делают от великой ненависти». [431]
431
Ibid., p. 152.
Не следует думать, что все племена тропической Америки были каннибалами. Каннибализм внушал ужас большинству ароваков и многим племенам сельвы. Наполеон Шэгнон, изучавший в 1960-е гг. воинственных яномамо Бразилии, пишет, что они питают сильнейшее отвращение к каннибализму:
«Яномамо панически бояться стать каннибалами. По их представлениям люди имеют едва ли не врожденную предрасположенность к тому, чтобы пожирать представителей своего вида. Они считают отвратительным не только действие, но и саму возможность… Однажды я охотился вместе с ними, и мы застрелили тапира. Я отрезал толстый сочный кусок филе и слегка обжарил с обоих сторон – из непрожаренного мяса текли капельки крови, когда я резал и ел его. Это вызвало у них такое отвращение и настолько насторожило их, что они не могли смотреть на меня и обвинили меня в том, что я хочу стать каннибалом, как ягуар, отвратительный поедатель сырого человечьего мяса. Свои собственные куски они готовили настолько долго, что в конце концов ими почти можно было забивать гвозди». [432]
432
Chagnion N.A. Yanomamo. Fourth edition. Stanford University, 1992, p. 101–102.
Уровень культуры, степень достатка и качество питания имели мало значения в появлении каннибализма. Не были людоедами живущие впроголодь охотники и собиратели сирионо из боливийских лесов, а прекрасно питавшиеся тупинамб'a, жившие в благодатном крае и получавшие орудия и оружие от французов, прославились как завзятые людоеды. Каннибализм встречается в отдаленных местах сельвы и в наши дни. Так в Бразилии, недалеко от границы с Перу, живет не затронутое цивилизацией племя корубо. Члены племени занимаются охотой на диких животных, но иногда совершают набеги на поселения других индейцев. И тоже с целью охоты – для разнообразия рациона. Иногда они даже нападают на деревни бразильских крестьян и рыбаков. В России о корубо узнали благодаря фотографиям и публикациям в Интернете питерского бизнесмена и искателя приключений Владимира Зверева, установившего контакт с ними.
Верования. Огромную тропическую область Южной Америки населяют сотни племен. Тем не менее, верования индейцев имеют много общего. Основным положением является вера в невидимый мир или миры, влияющие на повседневную жизнь; вступить с ними в контакт можно лишь во сне, во время транса, под действием наркотиков, после чего возникают видения. Люди, способные на подобные контакты, становятся шаманами. Видимый и невидимые миры пересекаются, потусторонние существа проникают в мир людей, принимая облик животных – каймана, анаконды, ягуара или ястреба, но только шаман способен распознать пришельца. Важную роль играют духи предков: оставаясь невидимыми, они принимают участие в жизни живых. Наряду с верой в иные миры и духов, у индейцев тропиков существуют мифы о творении, богах – демиургах природы, и культурных героях – дарителях знаний. Широко распространена вера в оборотничество. Индейцы верят, что шаманы могут по желанию превращаться в ягуара, пуму или каймана и что после смерти душа шамана воплощается в одно из этих животных.
Общественный строй. В основе общественной структуры индейцев тропиков лежала родовая община. Преобладали общины численностью до 100–300 человек, но встречались деревни, где жило более тысячи человек. Общинники вели общее домохозяйство, жили в одном селении, иногда в одном большом доме. В земледельческих общинах побережья и на плодородных пойменных землях Амазонки, Ориноко, Укаяли общины возглавлялись вождями; власть их обычно была ограниченной. Во внутренних лесных районах встречаются мелкие бродячие группы, не имеющие вождей. Во внутриобщинных отношениях у индейцев преобладает равенство, среди рядовых членов общины, сочетающееся с большим влиянием вождей и шаманов. Есть и исключения. Леви-Стросс описал сложную социальную иерархию у некогда грозных мбайя-гуайкуру (остатками их являются живущие в Бразилии кадиувеу, а в Парагвае – тоба и пилага):