Чтение онлайн

Кит училась контролировать свои возможности метаморфа и отчаянно мухлевала на экзаменах, проклиная тот день и час, когда её понесло на МатМех.

Багира превосходила профессию каскадёра, жесточайшим образом отстаивая своё право на это «исконно мужское» занятие.

А Нам, спустя три года после того, как в астральных слоях впервые прозвучало слово «Сумеречные», познакомился с девушкой и ещё через полгода сделал ей предложение руки и сердца.

Она назвалась Син и не признавала иного имени. В ней была странная сила, совершенно не похожая на возможности Братства, но не менее, а то и более могущественная. В дела команды девушка никогда не встревала, считая, что её жених вправе заниматься тем, что ему нравится. Тем не менее, даже Сова, при всех её навыках, часто обращалась к Син за советом. Знания этой странной, почти не рассказывавшей о своём прошлом молодой женщины поражали. Ясно было одно: она точно была с этой Грани, где-то обучалась тому, что знала, но дальнейшие расспросы по этому поводу вызывали лишь лёгкую улыбку и смену темы беседы. Всю правду о ней знал только Нам, поклявшийся кровью перед сходившей с ума от паранойи Багирой, что его невеста никогда не причинит вреда ни Братству в целом, ни его членам в отдельности.

Нам поднял голову.

— Да, — прошептал он. — Примерно тогда всё и началось.

Сперва Вит, образно выражаясь, пошёл по девушкам. За три месяца он сменил едва ли не двадцать любовниц, каждая из которых оставалась с ним на день-два. Лис в шутку начал называть брата совратителем, намекая на кровь их родного отца, и тот с неожиданной гордостью принял это прозвище. А потом как-то внезапно стало ясно, что Вит без ума от невесты старшего из братьев. Более того, ему было всё равно, что думает об этом Нам. Правда, он покуда не рисковал испытывать на ней свои способности. На этой почве у побратимов уже состоялось несколько серьёзных разговоров, и никто не сомневался, что проблема далека от своего разрешения.

Лис попробовал было сунуться в ситуацию, получил в качестве отката безобразный скандал, едва не перешедший в драку, и плюнул. Вит лелеял свои душевные метания и потихоньку начал прикладываться к бутылке. Тем не менее, он оставался командиром хотя бы потому, что до сих пор был сильнейшим в Братстве.

Нам легонько стукнул себя кулаком по колену.

— Надо что-то менять, — твёрдо произнёс он сам себе.

— Что именно? — Син снова стояла в дверях, взирая на жениха с сожалением и лаской в чёрных глазах.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Но определённо надо. А то малой рехнётся.

— Вы давно устраивали что-то серьёзное? — негромко спросила Син, подходя ближе. — Давно выбирались на иные Грани ради настоящего дела, как это называет ваш командир, «операции»?

Нам покачал головой.

— Месяца четыре назад. После того, как мы с тобой назначили дату свадьбы.

— Вот тебе и ответ, — она положила руку ему на плечо. — Сначала вы привыкли к чуду, и оно начало становиться обыденностью. Потом ты решил, что раз у тебя впереди семейная жизнь, то ты должен себя оберегать.

— Ты же сама…

— Я помню. Просила не ввязываться в опасные авантюры. И теперь жалею об этой просьбе. Вам нужно и всегда будет нужно что-то новое. Неожиданное. Что снова вас сплотит. То, за чем забудутся мелкие дрязги, разваливающие Братство. Действуй. Считай, что обещание взято назад.

Нам перевёл взгляд на телефон, усмехнулся и поднял трубку.

— Лис? Знаешь что, а приезжайте-ка лучше ко мне. Совратитель с похмелья, а я сегодня никуда не хочу выбираться. Да, давай, переводи всем стрелки. Жду. Отбой.

Он повесил трубку, благодарно кивнул Син, вышел в прихожую и стукнул кулаком по двери ванной.

— Никуда не едем, все притащатся сюда! — прокричал он, перекрывая шум воды. Дверь приоткрылась, и в неё высунулась встрёпанная голова с зубной щёткой во рту.

— И нафига быво межа бузить? — осведомилась голова, истекая пастой. Нам пихнул его в лоб открытой ладонью:

— Уйди, мерзкое создание. Кофе будешь?

— Угу. Шпашыбо.

Вит вернулся к процессу очищения зубной полости от остатков вчерашнего алкоголя. Через пару минут сплюнул пасту в раковину и поднял глаза. Из зеркальца на стенке взглянула помятая физиономия начинающего выпивохи.

— Как же мне хреново… — прошептал юноша, утирая губы. — От этой тоски свихнуться можно. Надеюсь, никогда в жизни мне больше не придется испытывать такого. Ладно, Витти. Соберись. Плюнь на всё, сосредоточься на каком-нибудь деле. А рано или поздно всё будет. Ты уже начал работать над сутью, доставшейся тебе от отца. Главное — ни о чём не жалей. И не останавливайся.

Он провёл ладонью по отражающей поверхности, стиснул кулаки и вышел из ванной.

2009 год. Июль. Поезд «Воронеж — Санкт-Петербург».

Вит поморщился и повернулся на другой бок. Воспоминания поблёкли и отступили, давая возможность вернуться к обычным снам, которых он не видел уже много лет. Ему снился дождь, светлыми струями падающий с чистого неба. А ещё — море. Синяя бесконечность, над которой медленно кружили птицы. Одна из них подлетела ближе — почему-то это был орёл. Он сел на берегу рядом с Витом, посмотрел на него одним глазом, потом другим, открыл клюв и сказал…

— Молодой человек, Санкт-Петербург. Просыпайтесь.

2009 год. Июль. Санкт-Петербург, центр города.

Маленькую комнату заливал свет десятков горящих свечей. Они были повсюду: в подсвечниках и без, в простых стеклянных банках и в хрустальных бокалах. Множество маленьких язычков пламени колебались под еле уловимым движением воздуха. Эрик с мрачным видом сидел на низком стуле и осматривался. Здесь было не просто «место для сна», как у большинства холостых мужчин. Каждая вещь, каждая деталь в помещении обладала своей историей и душой.

В углу возле самой двери огромной глыбой возвышался старинный двустворчатый шкаф. Тёмные дверцы были украшены затейливой резьбой, а на боковой стенке кто-то вырезал перочинным ножиком короткое бранное слово, что, несомненно, снижало стоимость раритета в несколько раз. Массивный приземистый комод в изголовье кровати — судя по цвету дерева и отделке, совершенно из другого набора мебели — тем не менее, смотрелся в помещении вполне естественно. Пушистый тёмно-коричневый ковёр на полу и ещё один, белый, — будто в насмешку над общественным мнением — на стене.

Кровать с резными спинками, судя по виду, семнадцатого века. Два вполне современных кожаных кресла и изящный журнальный столик. С потолка тут и там свисали длинные цепочки, унизанные то ли хрустальными, то ли полудрагоценными шариками и каплями. Вещицы переливались, отбрасывая на стены причудливые тени. Электричество сюда не было подведено, но в комнате было светло как днём.

— Какого дьявола ты столько тянул? — тихо спросил Эрик. — Не знал, сколько тебе остаётся?

— Осталось мне ещё достаточно долго, — слабым голосом возразили ему с кровати, — в каком виде, это уже другой вопрос.