Чтение онлайн

Сомалийские пираты приобрели широкую международную известность, однако многие отщепенцы – например, контрабандисты, мусорщики или торговцы верблюжьим молоком – остаются вне поля зрения и весьма скрытно работают в тени. Они – олицетворение оригинального мышления, присущего нелегалам. И в этой книге мы задаемся вопросами: «Кто эти неизвестные дельцы?», «Как они работают?», «Как они самоорганизуются?», «Как им удается ускорять инновации?», «С какими проблемами им приходится сталкиваться?» и, самое главное, «Чему мы можем у них поучиться?».

Сразу же поясним: хотя подобные инноваторы часто бывают не в ладах с законом, эту книгу не надо рассматривать как одобрение криминальной деятельности. Мы прекрасно понимаем, что торговцы оружием подпитывают своими поставками геноцид. Что наркокартели поощряют развитие деструктивных зависимостей. Что торговцы живым товаром способствуют процветанию рабства и сексуальной эксплуатации в различных частях света. Мы не пытаемся воспевать хвалу этим аморальным делам.

Наша точка зрения достаточно проста: свободный рынок не обладает монополией на инновации. Хотя многие замечательные новаторские практики рождены и впредь будут рождаться в недрах Google, eBay и прочих «Тойот», наши исследования показывают, что инновации из подполья не только недооценены в качестве важного стимулирующего фактора развития экономики, но и в качестве отдельного источника уникальных наработок и ценных идей.

На фоне других сочинений на тему инноваций, которые описывают творческий порыв и изобретательность стремительно вырастающих стартапов, корпоративных стратегий и дальновидных руководителей, в этой книге мы выходим за обычные рамки, чтобы получить более широкий взгляд на мировую экономику. Организованные рынки – лишь часть целого. Мы покажем вам кое-что из остального.

Миссия партизанской группировки хакеров под названием Urban Experiment (The UX), с которой мы познакомились в Париже, состоит в организации «позитивных коллективных опытов». Помимо прочего, ее члены часто осуществляют тайные проникновения в различные здания, используя для этого служебные туннели парижского метро. В этих зданиях находятся артефакты национальной культуры, которые, по мнению группировки, не удостоены достаточным вниманием со стороны французских государственных учреждений. Поэтому цель таких вылазок – по мере возможности заниматься их реставрацией. В течение года, к великой досаде властей, подразделение UX под названием Untergunther регулярно проникало таким образом в парижский Пантеон, чтобы восстанавливать часы девятнадцатого века. Писатель и журналист Джон Лекман спросил у них, зачем они это делают. Представитель группировки Лазар Кунстманн ответил на это риторическим вопросом: «У вас есть дома растения? Вы же поливаете их каждый день?» Привести что-то в порядок – кровное дело для членов UX. Они полагают, что выполняют высший долг «заботиться о забытых артефактах французской цивилизации».

«Хорошо, ну а зачем нужны проникновения со взломом?» – спросите вы. Почему бы не создать легальный бизнес для оказания этих услуг? Из общения с Кунстманном мы поняли, что UX функционирует быстрее, проще и более внимательно, чем любое из официальных учреждений, ответственных за сохранность французских объектов истории и культуры. Члены UX готовы взять такую ответственность на себя – и действительно делают это, но так, как считают нужным.

UX – группировка отщепенцев. Они вносят смуту, ставят под сомнение компетенции властей, провоцируют и экспериментируют.

А кого еще можно отнести к отщепенцам вокруг нас?

Это нахальные выскочки, угрожающие стабильности привычных видов бизнеса. Раскольники, идущие наперекор своим организациям или общественным ячейкам. Нонконформисты, которых двусмысленности, неопределенности и вероятности привлекают больше, чем реальная действительность. Бунтовщики, играющие без правил и создающие проблемы другим. Эксцентрики, борющиеся с собственными глубинными мотивами и следующие своим причудам. Одиночки, без смущения развивающие чужие идеи и щедро раздающие свои собственные, пусть даже самые утопические и далекие от реалий.

Британка Хелена Райт родилась в 1887 году и преодолела все препятствия, которые нужно было преодолевать в то время женщине, чтобы стать врачом. Помимо того что Райт была одним из первых поборников введения сексуального образования и помощи в планировании семьи, она сыграла важнейшую роль в организации посреднических услуг по усыновлению. Именно Райт была первопроходцем в этой области деятельности, которая в наши дни получила широкое распространение (в Соединенных Штатах это целая отрасль с годовым оборотом на уровне 13 миллиардов долларов). Работая врачом в клиниках, она сводила женщин, хотевших сделать аборт или неспособных растить своих отпрысков, с женщинами, желающими усыновить ребенка. В ту эпоху предложения Райт использовать противозачаточные средства и сексуальное образование для целей планирования семьи выглядели радикальным вызовом общественной благопристойности.

Затем Райт участвовала в создании Национальной ассоциации регулирования рождаемости и Международного комитета по планированию семьи. В своей книге «Секс и Общество» (1968) она доказывала, что люди не должны ограничивать проявления своей сексуальности только задачей продолжения рода. Райт была пионером позитивного восприятия секса, убеждая в том, что секс не следует рассматривать как грех или «неприличное занятие».

В личной жизни Райт тоже была в некоторой степени «белой вороной»: она состояла в открытом браке, проводила у себя дома спиритические сеансы и проявляла живой интерес к астрологии и загробной жизни. Она верила в то, что «сегодняшние чудаки – это завтрашние пророки», и в течение всей своей карьеры боролась с медицинским истеблишментом, социальными работниками и юридической системой, не поспевавшими за ее инновациями.

Отщепенцы, подобные Хелене Райт, демонстрируют выдающуюся неординарность мышления в решении проблем, к которым многие другие боятся подступиться или вообще не признают. Отщепенцы ставят под сомнение основы действующих институтов, раздвигают границы привычного и исследуют возможности, которые могут представляться слишком рискованными или нетрадиционными всем остальным. Они вызывают к жизни новые способы мышления и взгляды, стоят у истоков больших общественных дискуссий по таким проблемам, как сексуальность, насилие, права человека, равенство и образование. Истинные отщепенцы не просто стремятся найти замену чему-то устоявшемуся, они в первую очередь задаются вопросом – а нужно ли это вообще?

Примером может служить область образования. Нешаблонно мыслящие новаторы не стали предлагать альтернативы четырем годам обучения в колледже или университете. Они поставили под сомнение сами основы официального образования и попытались полностью пересмотреть существующие практики обучения, положив начало движению анскулинга [10] .

В своей книге «Не возвращайтесь в школу» известная поборница анскулинга Кио Старк описывает нескольких отщепенцев, которые нашли альтернативы официальному образованию. Как пишет сама Старк: «Моей целью была отнюдь не реформа… не исправление системы образования, а изменение самого процесса обучения таким образом, чтобы традиционные школы были лишь одним из нескольких, а не единственным вариантом выбора». Старк бросила аспирантуру, поскольку сочла ее излишне ограничивающей. По ее словам, «люди, отказывающиеся от традиционных форм образования, создают собственные инфраструктуры. Они заимствуют и переосмысливают лучшее из того, что может предложить официальное образование».

Другой инноватор-отщепенец в области образования, Дэйл Стивенс, основал UnCollege – общественную организацию, предлагающую программы для самостоятельного обучения. Стивенс бросил школу в двенадцатилетнем возрасте. Он решил, что лучше поискать наставников, которые научат тому, что ему интересно, чем обучаться тому, что предлагают школьные учителя. Сегодня, отчасти благодаря усилиям отщепенцев вроде Старк и Стивенса, альтернативное образование стало быстрорастущим сегментом рынка, на котором онлайн-платформы вроде Skillshare или Coursera предлагают альтернативные варианты традиционных дипломов. Маттан Гриффел, бывший преподаватель Skillshare, а ныне – основатель собственного стартапа One Month Rails, научился программировать самостоятельно и захотел сделать учебный процесс проще и интуитивно понятнее для всех остальных. Через Skillshare он приобрел более полутора тысяч учеников и зарабатывает свыше тридцати тысяч долларов за один курс лекций.

Такие же настроения существуют и в сфере здравоохранения. Мы говорили со Стивеном Френдом, разработавшим новаторский способ ведения научно-практической медицинской работы, противоречащий существующей закрытой системе научных учреждений, работающих на платной основе. При помощи своей некоммерческой организации Sage Bionetwork он создал сообщество исследователей в области биомедицины и генома, готовых делиться результатами своей деятельности, полезными для создания новых методик лечения и лекарственных средств. Одной из первых откликнулась фармацевтическая компания Merck, безвозмездно предоставившая в распоряжение ученых свою базу клинических и геномных данных, создание которой стоило около ста миллионов долларов. Френд продолжает убеждать другие фармацевтические компании последовать примеру Merck и поделиться информацией, не составляющей коммерческую тайну. Ему удалось привлечь финансирование от государства, медицинских учреждений и частных фондов. В работе также принимают участие ведущие лаборатории научных учреждений, в том числе Колумбийского и Стэнфордского университетов, Калифорнийского университета в Сан-Франциско и Университета Калифорнии в Сан-Диего.