Чтение онлайн

И запрыгивает сама, после того, как за ней садится и Симеон на место Эйтана. Тот уже завел и теперь жмет на педаль. Машина трогается. И тут оборачивается первый полицейский, что рассказывал про местного доктора и что-то кричит и машет рукой. Эйтан собирается приторамаживать.

— Гони! — вдруг истерично кричит Люська.

Эйтан подчиняясь ее голосу давит на педаль. Машина взревела и рванула вперед.

— Не останавливайся! — вновь кричит она Эйтану.

Тот вцепившись в руль, напряженно всматривается на дорогу. Город. Могут идти люди, машины, животные. Видно, как он взвинчен.

— Да что случилось? — уже кричу ей я.

Она испуганно вглядывается в боковое зеркало, что рядом со мной. Я тоже смотрю и вижу, как за нами уже едет нам знакомая полицейская машина и уже включена сирена. Эйтан смотрит на меня.

— Гони, — киваю я.

Машина набирает ход. Вот уже окраина, и мы выскакиваем на грунтовую дорогу. Полицейские отстают. Из машины выходит один и долго смотрит вслед, пока мы не удаляемся довольно далеко. Эйтан снижает скорость.

— Прямо? — кивает на дорогу.

— Пока прямо.

Поворачиваюсь вновь к напряженной Людмиле.

— Ты можешь объяснить, что произошло?

— Мы чуть не вляпались все вместе в одно гадкое дело. Этот доктор, так называемый, — скривилась она, — сумасшедший ученый. Когда-то он все пороги оббил и уже стал притчей во языцех, когда доказывал, что можно победить грипп, притом любой, если пересаживать мозжечок здоровой обезьяны в мозг больного. Сначала от него отмахивались, а потом просто посадили в больницу для умалишенных, когда узнали, что он намеривался сделать такую операцию больному ребенку. Хорошо, что хватились вовремя. Ребенка отвезли в область и вылечили, а его лишили всех дипломов и наложили запрет на врачевание. И вот видишь, теперь объявился. Нам рассказали, как только всё заварилось, уже никто не торопился им заниматься. Свои бы дела разгрести. Но потом мы узнали, что он все-таки проделывал свои попытки врачевать таким образом. А тем более сейчас, когда пошла пандемия. Только вот вместо обезьян использовал здоровых людей. И не своих жителей, сволочь. Боится расправы.

— А как же свои власти? — задала законный вопрос. — Они же должны знать? Должны принять меры?

— Да кому это сейчас нужно! — воскликнула она. — Власти эти либо дома закрылись, либо смылись куда-нибудь. Им есть дело до граждан? Тем более не своих.

— А полиция тут при чем? Они-то каким образом к нему?

— Так говорят, что на его прикорме служат. Кому-то из них высших помог справиться с заразой. Хотя я больше, чем уверена, что был простой грипп или ОРВИ. Симптомы одинаковы. И конечно без трепанации черепа. А тот ему уже по гроб обязан. Вот и отлавливают чужих по дороге или заезжающих. Иногда просто заманивают.

— Да-да, — вмешался Симеон. — Меня тот все спрашивал, кто мы такие и куда путь держим. Обещал, если здесь остановимся, то и даже развлечения по полной.

— Вот, что я говорю! — обрадовалась поддержке Люська. — И обратили внимание, что при такой картине аварии, не было любопытствующих. Никого. Мы стояли одни среди центра! А мужик, видимо, просто сбежал, вырвался от них. Да вот, неудачно. То-то мне перед смертью сказал уходить и про ужас. Но это все-таки лучше, чем под ножом сумасшедшего. Прости, Господи!

И она провела ладонями по лицу, будто снимала отчаяние. Потом продолжила.

— Они бы и нас задержали, но увидели бронники и кобуру пистолета у Симеона и поняли, что не потянут, против вооруженных мужиков, хотя и рванули за нами. А начинать стрелять нам не следует. Даже их. Вот того, так называемого доктора бы… и то… Пусть судит Господь, а не мы.

— Просто Голливудские ужастики! — подытожила рассказ Ольга.

Все сидели почти в ступоре, переваривая Люськины слова. Даже не верилось, что в наш двадцать первый век и такое. Дальше ехали в молчании. Постепенно приходили в себя.

— Ты как? — спросила я у Эйтана, который сидел как натянутая струна.

— Я — нормально, — ответил в пол голоса. — Только как представил своих …там у того психа…

Он передернул плечами и сжал так зубы, что заходили желваки.

Ехали еще два часа. В салоне потихоньку возобновились разговоры. Дети не сидят долго на месте. И все устали.

— Надо бы остановиться, а? Надежда? — спросила в спину Елена.

— Эйтан! — тронула его за плечо. — Вон, видишь пологий спуск? Там и съезжай с дороги. Заедем за те кусты и встанем. Давай.

Он кивнул и свернул с дороги. Остановились и вышли, разминать ноги. С Симеоном обошли машину, он побил по скатам, и осмотрел ее вокруг, а я вышла на дорогу и посмотрела назад и вперед. Потом присела на брошенное кем-то ржавое, прохудившееся ведро и достала планшет. Сверилась с ним и прикинула, что до следующего населенного пункта еще не близко и даже обрадовалась. После сегодняшнего уж больно не хотелось во что-то вляпываться.

— А ты говоришь, черная кошка! Да если бы не она, то неизвестно чтобы было! А так мои опасения были не напрасны. Жалко только того мужика. Он-то проехал не зная, и то… Нет! Хочешь, верь, хочешь не верь! — жаловалась я Людмиле. Та только зло ухмылялась.

Подошел Симеон и, подняв меня на ноги, повел за кусты. Людмила притворно заохала и улыбнулась.

Спрятавшись от любопытных глаза, Симеон обнял, прижав к себе, нашел мои губы.

— Я все мечтал о вот этом моменте, пока ехали, — прошептал мне в лицо, и еще раз мы поцеловались. Потом присели в траву. Я начала проглядывать планшетку.

— Сколько до нашего основного бивуака осталось? — спросил, отстраняя меня и выхватывая её из рук.

— Я думаю, что километров через пятьдесят, если все пойдет хорошо. Впереди еще один населенный пункт, правда, в стороне. А потом только по прямой. Часа на четыре езды.

— А сколько же до твоего отца? — спросил, разглядывая маршрут. — Что так далеко?

— Да нет, не очень, — отмахнулась я, — километров триста. Раньше я проезжала за три с половиной часа, а сейчас мы колесим, едем дальними дорогами, в обход. Это в три раза больше.

— Эх, ничего себе! — свистнул Симеон. — Это ж почти около тысячи кэмэ!

— Ну, да, около того, зато без забот.

— Ага! — хмыкнул тот, вспоминая сегодняшний. — Совсем без забот!

— А это все издержки заразы! — отпарировала я.

— Ах, издержки! — он положил планшет на ведро. — Иди-ка сюда! — И рванул ко мне. Я засмеялась и отстранилась в сторону, но он все равно поймал, и мы целовались уже исступленно.

Вернулись к своим. Они разложили на пожухлой траве раскладной стол и поставили термос и одноразовые тарелки и стаканы. Елена выкладывала на них бутерброды, что наделала еще с вечера, и кормила детей, посадив их на походные раскладные стульчики. Достала из сумки-холодильник йогурты и налила чай со сгущенным молоком. Ребятишки дружно ели и покрикивали на тут же вертевшихся под ногами кота и собаку. Их тоже выпустили сделать все свои делишки и накормить.