Заражение
Шрифт:
Откровенно говоря, Саша тоже побаивалась предстоящей процедуры, хотя в мельчайших деталях изучила плакат, висящий на стене в группе – как добрые крошечные волшебники хватают злой вирус и уносят его за Гору, чтобы он больше никогда не посмел трогать маленьких детей. Все дети знали, что из-за Горы пути назад нет и вирус там обречен. Но чтобы волшебники смогли схватить неприятеля, им сначала нужно попасть внутрь, через маленький укольчик.
Вот этого укольчика как раз она и боялась. Представляя себе огромный стеклянный шприц с длинной как карандаш и тонкой как волос иглой. И эта игла… прикасается к ее руке и… протыкает насквозь!
Саша зажмурилась, отгоняя неприятные мысли. Вышел отец с чашкой кофе в руках, посмотрел на нее – что-то в его взгляде не понравилось ей, он был какой-то отстраненный, холодный и вместе с тем, виноватый.
– Андрей, мы с тобой все решили. Мое слово – нет, – услышала она голос матери из кухни. – Ты меня слышишь?
Что – нет? О чем они говорят? Почему папа такой насупленный и потерянный? И почему взрослые вечно о чем-то спорят? Если они умнее детей, то давно уже должны решить все свои проблемы. Но, похоже, что не могут. Они только прикидываются, что умнее детей.
Она натянула сапожки, потом куртку.
– Я понял. Нет так нет, – бросил он в сторону кухни. – Сегодня поговорю с Лезнером, попробуем устроить тебя в администрацию.
– Пап, а что нет? – спросила Саша, не в силах сдержать любопытство.
Андрей посмотрел на нее, снял свой синий шарф с вешалки.
– Мама говорит, что не хочет работать на свиноферме. Нет и все.
– А-а, – сказала Саша, – там, наверное, холодно. И воняет.
Подошла Оксана и нагнувшись, поцеловала дочь.
– Не дури ребенку голову, – сказала она.
– Ладно, – Андрей миролюбиво улыбнулся. – Потерпи еще немного и пойдешь в здание в центре города.
Нехотя она чмокнула его в щеку – лед еще не расплавился окончательно, но по крайней мере, на работе он не будет мучительно думать, как исправить положение и вернуть мир в семью.
– Аккуратнее идите, погода мерзкая, – сказала она на прощание.
– Конечно, дорогая, – ответил Андрей. – Будем ползти как улитки.
– Как улитки! – засмеялась с лестницы Саша. – Ползти как улитки, папа! Папа – улитка! Папа – улитка!
Когда он завел дочку в группу, помогая переодеться, навстречу вышла воспитательница Зоя Викторовна. Ее улыбающееся лицо заставило Андрея тоже улыбнуться, хотя в душе боролись два непримиримых лагеря и эта борьба, не на жизнь, а на смерть, не давала ему покоя. Он чувствовал себя предателем. Саша так ждала этого дня, готовилась к нему, рассказывала, как воспитательница уже полтора месяца объясняла, что к чему и как это важно каждому маленькому человеку – сделать вовремя прививку от гриппа. А еще она поручила ей, Саше, очень важное задание.
И что теперь делать, – думал Андрей. Конечно, как отец он тоже может принять решение, но… Оксана все же мать. Ослушаться ее означало крупные неприятности. Нет, она конечно, вряд ли что-то сделает, но отношения, и так не слишком теплые в последнее время, грозили замерзнуть насовсем. Он чувствовал себя виноватым и с тем, что не принял предложение из Москвы и что мало занимается дочкой и не слишком много зарабатывает… и не может устроить жену на нормальную работу. Да еще и свалка, экология ухудшается… Может быть и правда, стоило уехать? Если поступит новое предложение, он, пожалуй, согласится. Разумеется, Лезнер, главный редактор и владелец городского портала расстроится. Кажется, у него на Андрея далеко идущие планы…
– Андрей Иванович, – услышал он голос воспитательницы. Она стояла в метре от него с открытой тетрадкой. – Вы не забыли? Сегодня у нас вакцинация от гриппа. Требуется ваше согласие, подпись. – Она оглянулась, отыскала взглядом Сашу, которая уже вбежала в группу и остановилась напротив детской кухни. Начинался завтрак, следовательно, и кукол тоже нужно было покормить. Саша занялась делом, расставляя игрушечные кастрюльки и тарелки. – Она у вас такая молодец, не знаю, что бы я делала без нее…
Андрей замешкался, наблюдая, как возле каждой куклы появляется игрушечный столовый прибор, пластиковые ложки глухо ударяются о маленькие тарелки с оранжевыми ободками, Саша что-то приговаривает, кажется, пытается заставить съесть еще одну ложечку «за папу».
– Дело в том… – он попытался придумать отговорку, с тем, чтобы воспитательница его правильно поняла, потому что он знал обо всей этой подготовке. Саша прожужжала ему все уши. – Понимаете…
Зоя Викторовна посмотрела на него и, хотя она была моложе Оксаны, кажется, все поняла. Андрею показалось, что он покраснел.
– Получил задание выяснить, что происходит на свалке.
Разумеется, воспитательница знала, где и кем он работает. Она начинала свой день, как и большинство жителей Огненска, с чтения новостей городского портала Ognensk.ru. Андрея даже иногда узнавали в городе, так что в некотором роде, он был местной знаменитостью.
– Давно пора прижечь эту язву, – сказала Зоя Викторовна строгим голосом. – От выбросов прививки точно не спасут… у детей постоянные симптомы аллергии, высыпания, кашель…
– Это точно, – ответил Андрей, сминая в руках черную спортивную шапку.
Саша закончила с завтраком и теперь раскладывала перед куклами десерт, вторая девочка в темном трикотажном платье с Микки-Маусом на груди наливала из маленького чайника воображаемый чай в голубые кружечки с блюдечками и подавала их Саше.
– Кто хорошо позавтракал, получит пирог, – услышал Андрей Сашин голос.
С другого края ковра, где обосновались мальчишки, он заметил ребенка, безучастно сидящего на стульчике, расписанном под хохлому. Мальчик смотрел в окно и изредка, чтобы никто не заметил из играющих поездами сверстников, поглядывал в сторону девочкиной кухни. Что-то невероятно одинокое было во всем его облике. Наверное, это тот самый Петя Жуков, подумал Андрей.
То и дело вскакивающие мальчишки будто намерено задевали его, но он не обращал на них никакого внимания.
– Петя Жуков, – поймав его взгляд, сказала Зоя Викторовна. – Вы же знаете, что ваша Сашенька пойдет с ним в паре, они очень сдружились, а Петя очень сильно боится. Очень сильно. Прямо не знаю, что с ним делать.
Андрей сглотнул образовавшийся в горле ком. Он вспомнил себя в том самом возрасте и жуткий страх перед уколами, – ненасытный, парализующий, превращающий тебя в дрожащий комочек.