Чтение онлайн

— Вы не забыли, что главная ваша задача, как представителя Ставки, ликвидация окруженного врага?

— Никак нет, но враг упорно сопротивляется, бросает в бой свежие силы, — сдержанно произнес Василевский, понимая, что его слова вызовут в душе вождя неприятные ассоциации, но он всегда говорил верховному правду, хотя порой, вот как в этот раз, она была горька. — Оба фронта в боях ослабли, товарищ Сталин, но я принимаю все меры, чтобы ускорить темпы наступления.

Однако продолжавшиеся несколько дней жаркие бои успеха нам не принесли, несмотря на то что люди сражались решительно, обходили сильные опорные пункты врага и забрасывали их гранатами. Генерал Рокоссовский отмечал, что, сознавая важность задачи, «мы предпринимали все меры, чтобы быстрее ее выполнить. Члены Военного совета, все старшие командиры и политработники находились непосредственно в войсках. Многие даже принимали личное участие в атаках». Стало ясно, что одним ударом окруженного противника не уничтожить. Генерал Рокоссовский раньше других понял, что для решения задачи надо передать руководство операцией в одни руки. Эту мысль он высказал начальнику штаба фронта генералу Малинину, хорошо подготовленному в оперативном отношении. Тот сразу ухватился за нее и заявил командующему фронтом, что об этой идее следует немедленно сообщить верховному.

Поздно вечером, когда на огневых рубежах утихли бои, Рокоссовский вышел на связь со Ставкой. Сталин был в кабинете и снял трубку. Когда Рокоссовский представился, верховный добродушно произнес:

— Давно не слышал вашего голоса. Как вы там? Кольцо сжимаете?

Рокоссовский ответил, что хотя и трудно сражаться, но войска продвинулись вперед.

— У меня родилась одна мысль, — продолжал он. — Если претворить ее в жизнь, то будет большой выигрыш. Я счел своим долгом высказать ее вам…

— Говорите, — сердито отозвался верховный. — Что-то у вас поздно появляются хорошие мысли, не тогда, когда готовится наступление. Говорите, я слушаю!..

Рокоссовский облегченно вздохнул: кажется, гнев вождя миновал его.

— Ликвидировать котел нужно поручить одному фронту, то ли моему, то ли фронту Еременко, — твердо вымолвил Рокоссовский, уже не думая о том, как это воспримет верховный. — Я уверен, что так будет лучше, — выдохнул он в телефонную трубку. — Причем следует передать этому фронту все войска, действующие под Сталинградом.

— Предложение заманчивое, надо хорошо подумать и все взвесить, — после некоторого молчания согласился вождь.

Тогда-то на декабрьском совещании в ГКО Сталин и высказал это предложение, однако его автора почему-то не назвал.

Представитель Ставки генерал Воронов прибыл в Заворыгино, где находился штаб и КП Донского фронта. Утро было стылое, мороз сковал все в степи. Снег укутал поля, казалось, что здесь не было жизни. Где-то далеко-далеко ухали орудия, доносились взрывы бомб. Вокруг белым-бело. На фоне заснеженного поля вдали были видны окопы, недавно вырытые бойцами. Черная земля от них широкой лентой выделялась на бруствере. С проселочного аэродрома генерал Воронов на «газике» добрался до штаба фронта. Здесь его и встретил генерал Рокоссовский и, как представителю Ставки, отдал рапорт.

— Доброе утро, Константин Константинович, — улыбнулся командующий артиллерией Красной армии. — Как вы тут, не замерзаете?

— Фрицы мерзнут, а нам зима не помеха — привыкли! — тоже улыбнулся командующий фронтом. — Мы ждали вас еще вчера под вечер, но потом раздался звонок из Ставки, мол, вы прилетите к нам утром, что и свершилось. Я рад вас видеть, Николай Николаевич, — добавил Рокоссовский. — Там, где вы бываете на фронте, наши войска берут верх, я надеюсь, что это будет и на Донском фронте. Заходите, пожалуйста, в мои апартаменты, в штабе у нас тепло, — пригласил он генерала. — Я рад, что вы прибыли, — повторил Рокоссовский. — Теперь я уверен, что вы окажете нам помощь в усилении фронта артиллерией и боеприпасами. С этим дела у нас неважные.

— Ну что ж, если надо, поможем! — усмехнулся Воронов. Он снял теплую куртку и сел на стул. — Полет короткий — два часа, а почему-то устал.

— Погода каверзная, вот опять пошел снег. — Рокоссовский подозвал своего адъютанта. — Ну-ка, голубчик, приготовь нашему гостю чай и все такое… ты меня понял, да? Действуй!

— С дороги горячего можно выпить, — проговорил Воронов, почувствовав удовлетворение, что в заснеженных степях Сталинграда его встретили так тепло. — Главное для нас — отработать план предстоящей операции «Кольцо» и представить его в Ставку.

— Военный совет фронта уже обсудил эту проблему, у меня есть наметки для плана, — сказал Рокоссовский. — А теперь с вашей помощью мы отработаем его до конца. Надеюсь, Ставка план одобрит.

— Безусловно, вы же не новичок в этом деле, — заметил Воронов, глядя на командующего фронтом. — Но замечания будут, уж поверьте, я на этом деле собаку съел.

В штабе фронта Рокоссовский познакомил Воронова с начальником штаба генералом Малининым. Тот улыбнулся, ответил на рукопожатие представителя Ставки.

— Генерал Малинин со мной сражается давно, еще с сорок первого года, когда под Москвой я командовал 16-й армией, — сообщил Рокоссовский. — Так что стиль его штабной работы мне по душе, хотя в этом деле есть немало проблем, решить которые одному не под силу.

— Я товарищу Малинину, если надо будет, помогу, — улыбнулся Воронов. — Иногда бывает так, что одна голова хорошо, а две лучше.

В это время в штаб фронта вошел член Военного совета генерал Телегин. Увидев Воронова, он заметно смутился.

— У нас гости, это хорошо, — промолвил он, представившись генералу Воронову. — А я только что вернулся из армии генерала Батова.

— Ну и как у него дела, армия готова к боям? — Рокоссовский смотрел на Телегина в упор. — Или ты, Константин Федорович, был там накоротке?

— Вручил партийные билеты тем, кого перед сражением приняли в партию. А вообще-то у руководства армии твердое убеждение, что войска выполнят свою задачу в предстоящей операции. У самого командарма генерала Батова настрой боевой. И вот что меня удивило, — улыбаясь, продолжал член Военного совета. — Павел Иванович ничего у меня не просил: ни войск, ни танков, ни прочего.

— У него сейчас все это есть, так как он наносит главный удар, — подал реплику генерал Воронов. — Ну а если вдруг случится заминка, мы ему дадим еще артиллерии. Это же в наших силах. Главное — не упустить критический момент, если он вдруг появится в сражении 65-й армии.

— Тут уж я присмотрю за действиями этой армии, а возможно, буду в это время у Батова на КП, — добавил Рокоссовский.

(П. И. Батов в годы войны стал дважды Героем Советского Союза, в 1955 году ему было присвоено звание генерала армии, а в 1962–1965 годы он возглавил штаб Объединенных Вооруженных сил государств — участников Варшавского договора. — А.З.)

Вошел адъютант командующего и доложил, что завтрак готов.

— Хорошо. — Рокоссовский поднялся с места и пригласил генерала Воронова: — Прошу вас перекусить с дороги.

— Мне бы горячего чаю, — попросил гость.

— Есть чай, есть и «наркомовская», а вам, как заместителю наркома обороны, будет выдана двойная порция, — улыбнулся Константин Константинович, а Воронов предупредил:

— После завтрака, в десять часов, прошу вас собрать в штабе руководящий состав фронта. Я хочу сказать ему несколько слов, а уж после можно приступить к работе над планом операции.