"Зарубежная фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-17
Шрифт:
– Да, – сказала она, – и, к сожалению, не спасла. До свидания, мистер Мэндрейк.
И торопливо пошла прочь, шурша сырой листвой.
Бартимеус
17
Всего несколько часов – и снова вызов. Именно то, чего мне не хватало в жизни. Конечно: день, проведённый без рабства, потрачен впустую, а как же иначе?
Так-так, посмотрим… Сперва Мэндрейк, потом девушка. Кто же будет на этот раз? После того как я увидел в пентакле напротив Китти, я предполагал, что на этот раз передо мной окажется почтальон.
Но нет, увы. Это снова был мой драгоценный хозяин, с лицом мрачнее тучи. И в руке он держал копьё с серебряным остриём.
Ну что ж, на его очевидные намерения я тут же отреагировал подобающим образом. Я заставил свою бедную измученную сущность принять впечатляющий облик львиноглавого воителя, наподобие тех, какие сражались в египетских войнах [293] . Кожаный панцирь, юбка из бронзовых пластин, глаза, сверкающие подобно хрусталю, клыки, торчащие из чёрных дёсен. Отлично. Я предупреждающе вскинул лапу.
293
Возможно, стоит уточнить, что голова у меня, строго говоря, была не льва, а львицы, поскольку я был без гривы. Гривы сильно переоценивают: да, конечно, смотрятся они впечатляюще, но в бою загораживают весь боковой обзор и вдобавок слипаются и сваливаются от крови.
– Даже не думай, малый!
– Мне нужны ответы, Бартимеус! Правдивые ответы! А если нет – видишь это копьё? Я вгоню его тебе в глотку прежде, чем со мной будет кончено!
Слова так и сыпались с его искривлённых губ. Глаза у него были выпучены, как у рыбы. Похоже, он был несколько расстроен.
– Ты-ы? Да ты и острия-то не найдёшь, пока на него не сядешь! – Голос мой был мягок, точно бархат. – Ты смотри, поосторожнее! Я и сам не безоружен.
Из моей мягкой лапы выскочил наружу коготь, искривлённый, точно полумесяц. Я лениво повертел его, чтобы он блеснул на свету.
Волшебник мерзко усмехнулся.
– Это все пыль в глаза, верно ведь? Два дня тому назад ты и говорить-то не мог, не то что противостоять нападению. Держу пари, если я сейчас пырну тебя этим копьём, тебе придётся плохо. И обратить его против меня ты тоже не сможешь [294] .
– Ты так уверен? – Львица вытянулась во весь рост. Уши с кисточками упёрлись в потолок. – Это всего лишь громкие слова, чужестранец. Попробуй докажи это на деле!
Он злобно рявкнул и сделал неуклюжий выпад копьём. Львица увернулась и попыталась вцепиться в древко когтями. Зрелище было жалкое: оба мы промахнулись на добрую милю.
294
Увы, парень был прав. Если бы он попытался применить карающее заклятие, я бы мог обратить его против него (вот как полезно знать истинное имя волшебника!), но с настоящим ударом копьём я бы ничего поделать не смог, тем более в своём тогдашнем ослабленном состоянии.
– И это ты называешь ударом? – насмешливо спросил лев, перепрыгивая с ноги на ногу. – Ты прямо как слепой воробей, пытающийся клюнуть червяка!
– Ну, ты был не лучше!
Волшебник расхаживал по своему пентаклю из стороны в сторону, пригибался, подпрыгивал, тыкал копьём во все стороны. При этом он сопел, задыхался и демонстрировал ловкость, свойственную человеку, за которого даже мясо режут слуги.
– Эй! – окликнул я. – Я тут! Впереди!
– Отвечай, Бартимеус! – воскликнул он снова. – Скажи мне всю правду! Не изворачивайся и не увиливай! Кто тебя вызывал?
Что ж, я почти ожидал этого. Но, разумеется, я не мог сообщить ему, что Китти все ещё жива. Она, конечно, заблуждается, но тем не менее со мной она поступила благородно. Вид у львицы сделался робкий и растерянный [295] .
– А с чего ты взял, что меня кто-то вызывал?
– Я это знаю! И не смей отрицать! Я пытался вызвать тебя сегодня ночью, а тебя не было! Кто это был? С кем из волшебников ты встречался?
– Да не кипятись ты так. Это была короткая встреча. Ничего серьёзного. Все это уже в прошлом.
295
Признаться, львам такой вид не очень-то свойствен, но у меня получилось. Не то чтобы нарочно…
– Ах, ничего серьёзного?!
Он ещё раз пырнул копьём – на этот раз оно застряло в полу.
– И ты думаешь, я в это поверю?
– Успокойтесь, господин ревнивец! Не устраивайте сцен.
– Кто это был? Мужчина или женщина?
Я попытался его успокоить.
– Послушай, я знаю, чего ты боишься. Я этого не делал. Это тебя устраивает?
– Нет! Ты рассчитываешь, что я поверю хоть одному твоему слову?
Успокоил, называется. Львица решила пустить в ход откровенную наглость [296] .
296
Это смотрелось куда естественнее.
– Ну ладно, тогда можешь поверить, что это не твоё собачье дело. Я тебе ничем не обязан!
Мальчишка так разъярился, что я уж думал, он вот-вот выскочит из своего костюма. Конечно, он боялся: боялся, что я открою кому-нибудь его имя.
– Послушай, сынок, – сказал я ему. – Я никогда не рассказываю одному хозяину ничего о другом хозяине, если мои личные интересы того не требуют. Так что не рассчитывай, что я расскажу тебе о том вызове. И по той же самой причине я никому не сообщал твоего несчастного настоящего имени. Мне-то это зачем? Оно для меня ничего не значит. А если ты так уж боишься, что я раскрою кому-то секреты твоего детства, на то есть простой выход. Отпусти меня раз и навсегда! Но нет, этого ты сделать не можешь, верно? На самом деле, думаю, ты просто не хочешь порвать со своим прошлым. Вот почему ты держишь меня под рукой, несмотря на то что я сделался так слаб. Чтобы ты мог цепляться за того Натаниэля, которым был когда-то, так же как и за большого и страшного Джона Мэндрейка, каким ты стал теперь.
Волшебник ничего не сказал. Только смотрел на меня в упор пустыми, горящими глазами. Оно и понятно. По правде говоря, я и сам немного удивился. Не знаю, откуда берутся эти ослепительные наития. Но, боюсь, он меня плохо расслышал. Как-то нехорошо он выглядел.
Мы находились в его кабинете. Время, судя по всему, шло к вечеру. Повсюду были разбросаны бумаги, на столе красовалась нетронутая тарелка с едой. В воздухе висел кислый, затхлый запах, говорящий о длительном присутствии немытого молодого человека. И да, вышеупомянутый молодой человек сейчас не отличался свойственной ему франтоватостью. Лицо у него опухло, глаза были красные и безумные, рубашка (на удивление, незастёгнутая) была заправлена в брюки кое-как и торчала пузырём. Всё это совершенно на него не похоже: как правило, Мэндрейк держал себя в строгости. А теперь все его самообладание куда-то подевалось.
Что ж, бедный юноша так эмоционально неустойчив! Ему требуется бережное, сочувственное обращение.
– С чего ты такой растрёпанный? – фыркнул я. – Похоже, ты в полном раздрае! Что случилось-то? Внезапно осознал, насколько низко ты пал? Не может же все это быть только из-за того, что меня вызвал кто-то другой!
Мальчишка посмотрел в хрустальные глаза львицы.
– Нет… – медленно произнёс он. – У меня есть немало причин быть недовольным. И всё это – из-за тебя.
– Из-за меня?!
Рано я оплакивал своё бессилие! Нет, похоже, старый джинн ещё способен задать кое-кому перцу! Я приосанился.
– И в чём же дело?
– Ну… – Он упёр копьё в пол, едва не воткнув себе в ногу. – Я перечислю, если ты сам не догадываешься. Во-первых, за последние сутки в Лондоне вспыхнул ряд серьёзных бунтов. Простолюдины причинили серьёзный ущерб. Имели место драки и несчастные случаи. Порядок на улицах не восстановлен до сих пор. Сегодня утром Деверокс ввёл чрезвычайное положение. Уайтхолл оцеплен войсками. Устои империи колеблются.