Чтение онлайн

Аскобол хихикнул.

– Бартимеусу и превращаться не придётся! Поглядите на его нижнюю половину – она уже полупрозрачная! [306]

Кормокодран, нахмурившись, уставился на свой массивный торс.

– Не уверен, что сумею превратиться в дым. Терпеть не могу дыма!

Дверной страж, который все это слушал, сделался несколько озабочен.

– Постоялец этого номера отсутствует! – повторил он. – Пожалуйста, не пытайтесь войти. Иначе я вынужден буду принять меры.

Аскобол подступил ближе.

– Что ты за дух? Бес, да?

– Да, сэр! Я действительно бес! – гордо заявил страж – хотя, казалось бы, было б чем гордиться.

– Сколько планов доступно твоему зрению? Пять? Вот и хорошо. Взгляни-ка на нас на пятом уровне. Что ты видишь? Ага! Трепещешь?

Лицо в двери громко сглотнуло.

– Трепещу, сэр… А можно спросить – что это за туманное пятно висит справа?

– А, это Бартимеус. На него можешь не обращать внимания. Но мы, остальные, сильны и безжалостны, и мы требуем, чтобы ты впустил нас в номер. Что ты скажешь?

Пауза, тяжкий вздох.

– Я скован узами, сэр. Я вынужден вам воспрепятствовать.

Аскобол выругался.

– Значит, ты подписал себе смертный приговор! Мы – могущественные джинны, а ты – ничтожная клякса. Что ты надеешься сделать?

– Я могу поднять тревогу, сэр. Собственно, именно это я только что и сделал.

Послышались слабые хлопки, словно лопались пузыри, всплывающие со дна в жарком болоте. Дипломаты огляделись. По обе стороны от них, вдоль всего коридора, выныривали из ковра головы. Головы были вытянутые, как мячи для регби, гладкие и блестящие, чёрные, как жуки, с парой бледных глаз, посаженных у самого основания. Каждая из голов, оторвавшись от пола, взмывала в воздух, волоча за собой извивающуюся полосу щупалец.

– С этим надо разобраться быстро, тихо и чисто, – сказала Мвамба. – Хопкинс не должен узнать, что тут произошло.

– Ага.

Головы в несколько угрожающем молчании понеслись в нашу сторону.

Мы не стали дожидаться, чтобы посмотреть, что они предпримут. Мы принялись действовать, каждый в соответствии со своими личными особенностями. Мвамба вскочила на стену, забралась на потолок и свесилась с него в облике ящерицы, откуда принялась метать Спазмы в ближайшие головы. Ходж в мгновение ока вырос до своих обычных размеров, встряхнулся – и бесчисленные отравленные стрелы полетели во врагов. Из плеч Аскобола выросли оперённые крылья; он взмыл в воздух и выпустил Взрыв. Кормокодран сделался человеком-вепрем. Он опустил клыки, повёл массивными плечами и ринулся в рукопашную. Что до меня, я шмыгнул за ближайший горшок с пальмой, возвёл Щит, на какой меня хватило, и изо всех сил старался выглядеть как можно незаметнее [307] .

Сдвигая поплотнее самые большие листья, я мимоходом призадумался: какую, собственно, опасность могут представлять летающие головы? Вскоре я это узнал. Как только пара голов подлетела поближе, они запрокинулись назад, щупальца раздвинулись, и из скрытых между них трубочек вылетели струи чёрной жидкости, оросившие все вокруг. Львиная доля залпа досталась Кормокодрану. Он взревел от боли: жидкость, попавшая на тело, жгла его сущность; она шипела, пузырилась, разъедала его облик. Тем не менее Кормокодран не собирался отступать. Напротив, он ринулся вперёд, мотнул клыкастой башкой – и голова полетела вглубь коридора. Взрыв Аскобола поразил вторую из голов. Голова разлетелась в воздухе, чёрная жидкость разбрызгалась на стены, заодно ещё одна порция досталась корчащемуся Кормокодрану, и несколько брызг попали даже на верхние листья моей верной пальмы.

Мвамба, свисавшая с потолка, метнулась в сторону, изогнулась и увернулась почти от всех брызг, кроме самых мелких. Зато её Спазмы нашли свою цель: тут и там несколько голов кружились и разваливались на куски. Ходжу с его ядовитыми стрелами тоже удалось подстрелить парочку: раненные им головы распухли, пожелтели, опустились на ковёр, а потом растеклись жидким гноем и исчезли.

Головы оказались на диво проворными. Они метались туда-сюда, норовя увернуться от стрел, Спазмов и Взрывов и зайти джиннам за спину, чтобы снова атаковать. Однако коридор оказался тесноват для такого манёвра. Кроме того, Кормокодрана обуяло боевое безумие. С оплавленными клыками, с размытым, дымящимся лицом, он ревел и нападал, размахивал кулаками, хватался за щупальца, давил головы копытами, словно не замечая брызжущей на него жидкости. Против такого врага головам было не устоять. Не прошло и минуты, как последняя из них бессильно плюхнулась на пол. Битва была окончена.

Мвамба спрыгнула с потолка, Аскобол мягко опустился на пол. Я изящно выскользнул из-за пальмы. Мы оглядели коридор. Да, завтра здешним уборщицам будет чем заняться! Половина стен была залита чёрной жидкостью; жидкость шипела, пенилась и ручейками стекала на пол. Весь коридор был густо уляпан гарью, пятнами и застывающей слизью. Даже горшок, за которым я прятался, и тот весь обгорел спереди. Я аккуратно развернул его, чтобы представить миру с лучшей стороны.

– Ну вот! – бодро сказал я. – Как вы думаете, теперь-то Хопкинс ничего не заметит?

Кормокодран был очень плох. Голова вепря сделалась почти неузнаваемой, клыки почернели, красивые синие татуировки стёрлись начисто. Он, хромая, подошёл к двери двадцать третьего номера, откуда бес, моргая, наблюдал за побоищем.

– Ну-с, дружочек, – начал Кормокодран, – теперь придётся решить, какой именно смерти тебя следует предать.

– Минуточку! – воскликнул дверной страж. – В такой жестокости совершенно нет нужды! Нашим разногласиям пришёл конец!

– Почему это? – прищурился Кормокодран.

– Потому что постоялец этого номера уже вернулся, и вы можете разобраться с ним лично. Всего хорошего!

Древесные волокна распрямились, лицо исчезло.

Пару секунд мы стояли, размышляя над загадочными словами беса. Потом медленно развернулись и посмотрели назад по коридору.

На полпути между нами и лифтом стоял человек.

Он явно только что пришёл с улицы, потому что на нём было зимнее пальто поверх тёмно-серого костюма. Голова у него была непокрыта, и волосы слегка растрёпаны ветром. Тускло-русая прядь падала на лицо, не молодое и не старое. Это был тот самый человек, которого я видел в парке: худощавый, с цыплячьей грудью, абсолютно неприметный. В левой руке он держал полиэтиленовый пакет с книгами. И тем не менее было в нём нечто такое, что пробудило во мне смутные, но неприятные воспоминания – так же, как и в прошлый раз. В чём же дело? Я готов был поклясться, что никогда прежде Хопкинса не встречал.

Я осмотрел его на всех семи планах. Трудно сказать наверняка, но у меня возникло ощущение, что его аура несколько мощнее, чем у большинства людей. Возможно, это просто показалось из-за освещения. Он, несомненно, был человеком.

Мистер Хопкинс посмотрел на нас. Мы – на него.

Потом он улыбнулся, развернулся и бросился бежать.

Мы кинулись следом. Мвамба с Аскоболом возглавляли погоню, следом топал Ходж, за ним – я, стараясь беречь силы, а замыкал цепочку бедный старина Кормокодран [308] . Мы добежали до угла, свернули в закуток с лифтами…

– Куда он делся?

– Туда! На лестницу… быстрее!

– Наверх или вниз?

На одном из нижних пролётов мелькнул рукав.

– Вниз! Живее! Смените кто-нибудь облик!

Мерцание. Мвамба сделалась птицей с чёрно-зелёными крыльями и нырнула в центр лестничной клетки. Аскобол превратился в стервятника – менее разумный выбор, поскольку ему было трудновато разворачиваться в узких лестничных маршах. Ходж уменьшился и вспрыгнул на перила в обличье кровожадного панголина. Он свернулся в шар, так, чтобы чешуйки защищали его, и рухнул в шахту. Нам с Кормокодраном было труднее: пришлось догонять их пешком.