Чтение онлайн

— За неделю сделаю первые прикидки, — сказала Амат. — И то приблизительные. За верность не поручусь.

Ови Ниит смерил ее взглядом. Ей вдруг стало зябко, несмотря на ночную жару. Он рассеянно помотал головой, словно обдумывая варианты.

— Три дня, — подсчитал наконец Ниит. — И две недели на всё про всё.

— Мы, кажется, не на базаре, — произнесла Амат и изобразила позу поправки собеседника — резкую, хотя и не оскорбительную. — Я говорю, как обстоят дела. За две недели этого не исправить. Самое малое — если все пойдет гладко — за три, но, скорее всего, больше. А торопить работу — все равно что велеть солнцу закатиться утром.

Повисла долгая пауза, которую нарушило тихое хмыканье Ови Ниита.

— Кират мне сказал, что тебя кое-кто ищет. Платят серебром.

Амат приняла позу подтверждения.

— Я ждал большей готовности помочь, — продолжил он. В его голосе прозвучала обида, но глаза глядели бесстрастно.

— Я могла бы схитрить, но это не помогло бы ни мне, ни вам.

Ови Ниит обдумал ее слова, после чего изобразил согласие. Он повернулся к Кирату и кивнул, а Амат жестом попросил подождать, после чего вывел виноторговца за дверь и закрыл ее за собой.

Амат прислонилась к столу, держась за больную ногу. От ходьбы сведенные мышцы немного расслабились, хотя она и сейчас променяла бы недельное жалованье на то, чтобы забрать из дома склянку с бальзамом. Из-за двери долетел смех Кирата. Смеялся он с облегчением, и у самой Амат немного отлегло от души. Теперь все будет хорошо. Внутренний голос шепнул было, что ее заманили в ловушку и Ови с Киратом послали гонца к круглолицему Ошаю, но Амат отмахнулась от подозрений. «Устала — вот и мерещится невесть что. А все жара и духота на том адском чердаке», — сказала она себе.

Дверь общей комнаты хлопнула, а через миг вернулся Ови Ниит.

— Я дал нашему общему другу пару полос серебра и отправил домой, — сказал он. — Спать будешь со шлюхами. На заре все завтракают, в три ладони пополудни обедают, а ужинают — по второй метке свечи.

Амат Кяан изобразила жест благодарности. Ови Ниит ответил столь церемонной позой, что Амат заподозрила издевку. Удар последовал молниеносно — она даже не заметила кулака. Кольцо на правой руке рассадило ей рот, и Амат упала, сильно ударившись об пол. Ногу так яростно свело судорогой, будто она обледенела.

— Три дня на первый отчет. Две недели на все. За каждый день просрочки ответишь собственной шкурой, — холодно процедил Ниит. — Еще раз заикнешься о том, «как обстоят дела», продам, не моргнув глазом. А заляпаешь мой пол кровью — будешь вылизывать, ты, старая утхайемская подстилка. Усекла?

Она успела удивиться, затем смутиться и вскипеть от ярости. Сопляк смерил ее взглядом, в котором угадывалось злорадство: он ждал ответа, нового повода поглумиться над ней. И можно было б отчитать его за эту подлость — подлость мальчишки, лупящего почем зря дворнягу, — когда бы роль дворняги досталась не ей. Амат подавила возмущение, задвинула подальше гордость. Она думала, что во рту у нее горчит от желчи, а оказалось — просто от крови.

«Покорись, — сказала она себе. — Не время сейчас артачиться. Покорись и просто переживи».

И Амат Кяан, старшая распорядительница Дома Вилсинов, приняла позу благодарности за поучение. Пустить слезу было совсем несложно.

— Не могу! — призналась Лиат, перекрикивая плеск воды. — Для меня это чересчур!

Площадка для мытья находилась за стенами барака — каменная плита с открытой трубой сверху и сливом внизу. Итани стоял нагишом под струей и оттирал руки пемзой.

Солнце, хотя и висело над горизонтом в трех-четырех ладонях, уже покинуло складской район. Теперь склады стояли в тени, а вскоре и вовсе должны были погрузиться в ночь. Лиат, сидя на скамье, прислонилась к поросшей плющом стене, теребя плотные восковые листья.

— Амат оставила уйму недоделок, — продолжала она. — Взять договоры со старым Саньей. Откуда мне, спрашивается, было знать, что ему их не вернули? Она меня не предупредила. Потом, поставки в Обар не были обговорены, так что третий склад еще три недели будет пустовать, когда должен быть полон. И всякий раз, когда Вилсин-тя узнает о какой-нибудь неприятности, он… молча на меня смотрит, словно я сейчас начну пускать слюни. Как младенец. Я его позорю.

Итани вышел из-под струи. Руки и ноги у него были серо-синими с красным оттенком там, где он пытался отскрести с кожи краску — чуть не до мяса. Днем его артель таскала на красильню бадьи с краской, и никто не остался неотмеченным. Лиат оглядела Итани с отчаянием в глазах. Она знала, что после такого ногти будут недели казаться грязными, пока не сойдет краска.

— Что, прям-таки ничего не говорит? — спросил Итани, стряхивая воду с рук и груди.

— Конечно, говорит. Я ведь и работаю за Амат, и готовлюсь к приему у хая.

— Да нет. Он сам сказал тебе, что ты не справляешься? Или ты просто судишь себя слишком строго?

Лиат вспыхнула, но жестом попросила объяснения. Итани нахмурился и надел чистое платье. Ткань пристала к его ногам.

— Хочешь сказать, он сознательно допускает, чтобы Дом опозорился в присутствии хая? — взорвалась Лиат. — С какой, по-твоему, стати ему это нужно?

— Я хотел сказать лишь то, что твои требования к себе, возможно, выше, чем его — к тебе. Тебя поставили на эту должность без предупреждения, без подготовки. С учетом этого, думаю, ты отлично справляешься. Вилсин-тя обо всем помнит. Если он тебя не бранит, значит, все не так плохо, как тебе видится.

— Выходит, моей халтуре есть оправдание? Спасибо, утешил, — горько ответила Лиат.

Итани вздохнул и сел рядом. С его волос все еще капало, и Лиат слегка отстранилась, чтобы не намочить платье. По его спокойствию было видно: он впрямь считает, что она слишком к себе строга. Лиат подумала, что Итани отчасти прав, и от этого еще больше разозлилась.

— Если хочешь, можем пойти сегодня к тебе, — предложил он. — У тебя будет время поработать над каким-нибудь заданием.

— А ты что будешь делать?

— Посижу с тобой, — запросто ответил он. — Наши поймут.

— Здорово, нечего сказать, — съязвила Лиат. — Отказаться от пирушки с друзьями только потому, что у меня есть дела поважнее. Хорошо же они обо мне подумают! Я и так кажусь им зазнайкой.

Итани, вздохнув, откинулся спиной на плющ. Стена почти промялась под его весом. Беспрестанный плеск воды о камень заглушал звуки города. Из-за угла в любой момент мог кто-нибудь выйти, однако Лиат казалось, что они остались совсем наедине. Обычно ей нравилось это ощущение, но сейчас оно было подобно камню в сандалии.