Чтение онлайн

Еще одна дверь задвигалась и со скрипом отворилась. Появился Данат. Ота скорчился под ивой, пытаясь быть очень-очень тихим. Ему совсем не хотелось, чтобы дети застали его за таким малодостойным занятием, как подслушивание. Данат заговорил, его слова были отлично слышны.

— Я получил твое письмо. Я здесь.

— И я получила твое стихотворение, — сказала Ана.

Из-за темноты Ота не видел, вспыхнули ли щеки Даната, но заметил беспокойство в позе сына.

— О. Это, — сказал он.

Ота коснулся плеча Иссандры и беззвучно произнес слово «стихотворение», словно задал вопрос. Иссандра показала на их детей.

— Я не игрушка, — сказала Ана. — Если это еще одна интрига твоего отца или моей мамы, можешь передать им, что это не работает. Я отлично знаю, что не могу доверять тебе.

— Ты думаешь, что я вру? — спросил Данат. — Что из того, что я тебе говорил, неправда?

— Как будто ты дашь поймать тебя, — сказала Ана.

Данат сел на землю, подогнув одну ногу под себя и согнув другую. Он выглядел, как актер в какой-нибудь старинной эпической пьесе. В полумраке его лицо казалось озадаченным.

— Спроси что-нибудь, — сказал он. — Сейчас. Я тебе не совру.

Ана сложила руки перед собой, глядя на Даната сверху вниз, как какой-нибудь судья в предместье, и сморщила лоб.

— Ты пытаешься соблазнить меня?

— Да, — сказал Данат спокойным голосом, твердым как камень.

— Почему?

— Потому что я думаю, что тебя стоит соблазнить, — ответил Данат.

— Только для этого? А не для того, что порадовать твоего отца и мою мать?

Данат хихикнул. Один из стражников задвигался, листья под ним захрустели. Никто из детей ничего не услышал.

— Так это началось, как мне кажется, — сказал Данат. — Политический союз. Чтобы переделать мир. Все это имеет смысл, но стихотворение я написал не по этой причине.

Ана пошарила в поясе и вытащила сложенный лист бумаги. Данат заколебался, потом протянул руку и взял его. Какое-то время они молчали. Ота почувствовал напряжение в сгорбившемся теле Иссандры. Ана отвергла подарок. Потом девушка заговорила, и ее мать расслабилась.

— Прочитай его, — сказала Ана. — Прочитай его мне.

Ота закрыл глаза и взмолился всем богам, чтобы ни он, ни Иссандра, ни стражники не чихнули и не закашлялись. Он никогда не присутствовал во время более мучительно-неудобной сцены. Данат прочистил горло и начал декламировать.

Да, совсем плохо. Познания Даната в гальтском не простирались до умения рифмовать. Простые и ребяческие образы, под поверхностью слов таилась сексуальность, но неуклюжая и неуверенная. Хуже всего было то, что Данат говорил искренне, как жрец в храме. В конце последней строфы его голос сорвался. В саду наступило молчание. Один из стражников вздрогнул, подавил смех и опять застыл.

Данат медленно сложил лист бумаги, потом протянул Ане. Она на мгновение заколебалась, но потом взяла его.

— Я вижу, — сказала она. Несмотря ни на что, ее голос стал мягче. Ота не мог поверить своим глазам, но, похоже, она действительно была тронута. Данат встал и оказался на пол-ладони ближе к ней, чем раньше. Фонари замигали. Двое детей совершенно серьезно глядели друг на друга. Ана отвела взгляд.

— У меня есть любовник, — сказала она.

— Ты об этом уже говорила, — весело ответил Данат.

Ана покачала головой. Темнота скрыла выражение ее лица.

— Я не могу, — сказала она. — Ты прекрасный человек, Данат, и больше похож на императора, чем твой отец. Но я поклялась. Поклялась перед всеми…

— Я не верю в это, — сказал Данат. — Я совсем мало знаю тебя, Ана-кя, но не верю, что сами боги смогут остановить тебя, если ты действительно чего-то захочешь. Скажи, что ты не хочешь меня, но не говори, что отказываешься от меня из-за страха перед чем-то там.

Ана начала было говорить, но запнулась и замолчала. Данат шагнул вперед, и девушка тоже шагнула к нему.

— Ханчат знает, что ты здесь? — мгновением позже спросил Данат.

Ана секунду молчала, потом почти незаметно покачала головой. Данат положил руку ей на плечо и мягко повернул ее к себе. Быть может Оте показалось, но голова девушки слегка склонилась на руку его сына. Данат поцеловал Ану в лоб, а потом в губы. Она уперлась ладонью в грудь Даната, но слишком слабо, чтобы оттолкнуть его. Данат шагнул назад.

Он что-то прошептал, очень тихо, поклонился по-гальтски, взял свой фонарь и ушел. Ана медленно опустилась на землю. Они ждали, затаив дыхание. Девушка, одна, в темноте, и четверо шпионов, чьи ноги и спины начали медленно затекать от напряжения. Без слова и предупреждения, Ана дважды всхлипнула, встала, взяла собственный фонарь и вышла через ту же дверь, в которую вошла. Ота болезненно выдохнул и неловко вышел из-под ивы. На его платье остались зеленые полосы, там, где его колени упирались в плющ. Стражники, с бесстрастными лицами, отошли на несколько шагов.

— Мы все делаем хорошо, — сказала Иссандра.

— Не услышал объявления о свадьбе, — сказал Ота. Он чувствовал разочарование, хотя, очевидно, сердце Аны изменилось. И еще он чувствовал себя непорядочным человеком, и это его удручало.

— Если не произойдет что-нибудь этакое, дойдет и до объявления. Нужно время. Я знаю свою дочь. Я уже все это видела.

— Неужели? — сказал Ота. — Как странно. Я знаю своего сына, и никогда такого не видел.

— Значит Ане повезло, — сказала Иссандра. Ота удивился, услышав нотку грусти в голосе женщины. Луна вышла из-за высоких облаков, углубив темноту вокруг них, потом исчезла. Иссандра стояла перед ним, высоко и гордо подняв голову и насмешливо улыбаясь Она была, подумал он, интересной женщиной. Не прекрасной, в традиционном смысле, но все еще привлекательной.

— Свадьба — это то, что вы из нее делаете, — сказала она.

Ота обдумал ее слова и принял позу, которая выражала как согласие, так и мягкую грусть. Он не знал, сколько из этого она поняла. Но Иссандра кивнула и ушла, оставив его со стражниками.

Ота прострадал остаток банкета и вернулся в свои апартаменты, уверенный, что не заснет. Ночной воздух остыл. Огонь в очаге согрел его ноги. Страх, который грыз его все последние месяцы, не исчез, но ослабил хватку. Что-то происходит под звездами прямо сейчас: Данат и Ана играют свою драму с касаниями и шепотками; Иссандра и Фаррер Дасин — молча и со знанием о долгом союзе. Идаан охотится, Ашуа Радаани охотится, Синдзя охотится. И он один, не спит и ему нечего делать.

Он закрыл глаза и попытался почувствовать присутствие Киян, попытался принести какое-то ощущение о ней из запаха дыма и далекого пения. Попытался обмануть себя, подумать, что она здесь, но не слишком хорошо, поскольку не смог забыть, что это обман.

Завтра еще куча мужчин и женщин потребуют его время. Еще одно расписание ритуалов, аудиенций и встреч. Возможно, все пройдет так же хорошо, как сегодня, и он закончит день в своих комнатах, чувствуя себя старым и сентиментальным, несмотря на успех. При дворе — и в мире — так много женщин и мужчин, мечтающих о власти. Ота, который ее имел, всегда знал, как мало она меняет.