Чтение онлайн

– Корабль по правому борту, ничего по левому борту, хранитель палубы.

– Повтори еще раз, наблюдатель? – попросил Джорон.

– Слева по борту корабля нет!

Джорон повернулся к Эйлерину.

– Вы остаетесь на корме, курсер; я пойду к хребту. – И он начал взбираться вверх по такелажу.

Джорон находил новые места для рук и ног, чувствуя веревку сквозь подошвы сапог и преодолевая трудный путь к верхней точке корабля, где свистел свежий ночной ветер, и под его порывами хлопали и трещали крылья.

– Когда пропал корабль, наблюдатель?

Хамришу, высокому и худому, пришлось сложиться пополам, чтобы поместиться в корзине, находившейся в верхней части хребта. Он был изгоем дарнов, мышцы на левой части его лица не работали, и в результате он всегда казался мрачным.

Он посмотрел вдаль.

– Незадолго до того, как ты меня позвал, хранпал. Я полагаю, они либо скрылись за горизонтом, либо у них погас фонарь. – Он постучал пальцем по тихонько раскачивавшемуся фонарю, который висел рядом с ним. Ниже сиял тусклосвет корабля, и Джорон почувствовал, что теряет ориентировку, словно они с Хамришем парили среди Костей Скирит, а не над кораблем, и ему показалось, что он слышит далекий музыкальный крик больших птиц. – Я ждал поворота, чтобы убедиться, что он не появился снова, тогда я бы об этом сообщил.

– Ты все сделал правильно. – Джорон вытащил из куртки подзорную трубу Миас, стараясь обращаться с ней с максимальной осторожностью. – Покажи корабль справа по борту, чтобы я знал, что искать.

Хамриш кивнул.

– Следи за моей рукой, ты заметишь свет, не такой холодный, как у Костей Скирит, теплее, и сразу поймешь, что под ним живут женщины и мужчины. – Когда Джорон поднес подзорную трубу к глазам, мир изменился, подпрыгнул и вырос, свет Костей Скирит стал ярче, таким он его никогда не видел. – Ниже, хранпал. Так ты увидишь лишь небо, – тихо добавил Хамриш, знавший, что ему не следует давать офицеру советы.

– Благодарю, Хамриш, – сказал Джорон.

Он опустил трубу и обнаружил почти незаметную в темноте линию, разделявшую море и небо. Где-то закричал скиир. Джорон провел подзорной трубой вдоль линии горизонта, периодически открывая второй глаз, чтобы проверить, не проскочил ли он точку, которую показал Хамриш. И нашел корабль. Смазанное сияние в ночи давало знать о присутствии «Жестокой воды» и тех, кто находился на ее борту.

– Нашел. – Джорон убрал подзорную трубу от глаз и повернулся, и вдруг осознал, насколько мало окружавшее его пространство, как далеко внизу находятся поручни и палуба, и каким ненадежным выглядит место, где он стоит. Он подумал о том, как летит вниз, представил, что палуба сделает с телом, когда он упадет, содрогнулся, и его пальцы еще сильнее сжали подзорную трубу, чтобы не уронить ее.

Вдох. Нужно сделать вдох.

Когда Джорон снова поднес трубу к глазам, он обнаружил далекую линию горизонта справа. И стал перемещать вдоль нее подзорную трубу. На этот раз он нашел холодный свет Костей Скирит, и все у него внутри сжалось. Один корабль ушел в сторону или еще того хуже – потерялся, из чего следовало, что огромное пространство моря осталось без присмотра. Вполне достаточное, чтобы через него мог проскользнуть зверь, которого они искали.

Джорон обнаружил, что тихонько беседует с ветром.

– Ну, давай, давай, – бормотал он, продолжая смотреть на горизонт.

Ничего. Джорон обнаружил, что думает об ужасах, которые таит в себе океан, и несчастьях, что могут обрушиться на корабль, но заставил себя отбросить жуткие мысли. Скорее всего, «Оскаленный зуб» немного сбился с курса. Конечно, все произошло именно так?

– Что будем делать, хранпал? – спросил Хамриш.

Джорон сделал глубокий вдох. Ему предстояло принять первое командное решение, точнее, первое важное решение. Он мог приказать «Дитя приливов» свернуть налево, и, если «Оскаленный зуб» просто сбился с курса, вовремя поданный сигнал поможет это исправить. Но в таком случае он рисковал потерять из вида «Жестокую воду». Ночью легко не заметить сигнал, а также другой корабль. К тому же у него не было никаких гарантий, что он сумеет отыскать «Оскаленный зуб».

– Мы будем продолжать движение вперед, переворачивать часы каждые десять минут и сохранять связь с «Жестокой водой». Если «Оскаленный зуб» сбился с курса, найти его днем будет гораздо легче. Ночью ничего не стоит пропустить сигнал. – Он постарался, чтобы его голос звучал уверенно.

Хамриш кивнул, словно человек, всю жизнь командовавший кораблем, и произнес невероятно мудрые слова:

– Слушаюсь, хранпал.

Джорон медленно и осторожно начал спускаться вниз и, когда его ноющие ноги коснулись твердой палубы, почувствовал себя намного лучше. Внизу его ждал Эйлерин.

– Курсер, вы находились в каюте с Миас перед тем, как заняли пост на палубе, – сказал Джорон. – Вы не знаете, спит ли ветрогон?

Он надеялся, что говорящий-с-ветром бодрствует.

– Я не думаю, что он вообще спит, хранитель палубы, во всяком случае, в нашем понимании.

– Вот как, – сказал Джорон. – Ну, он хочет получить кое-какие вещи. Я собрал их у себя в каюте и должен ему отнести. Мы больше не видим «Оскаленный зуб», но я решил идти прежним курсом, пока не взойдет Глаз. – Эйлерин кивнул. – Вы возьмете на себя командование на корме, пока я буду находиться внизу. Мать палубы, Серьезный Муффаз, сейчас у клюва. Если он вам понадобится, зовите.

– Хорошо, хранитель палубы, – ответил курсер, а когда Джорон повернулся, чтобы уйти, добавил: – Насколько я понял, Миас хочет, чтобы ты подружился с ветрогоном.

– Да, хотя только Старуха знает, как можно подружиться с таким существом, – ответил Джорон.

– Он страдает от одиночества, – сказал курсер.

– От одиночества? Но он же животное, – возразил Джорон.

Курсер пожал плечами, и Джорону вновь захотелось отбросить его капюшон и посмотреть, что под ним скрывается.

– Он единственный ветрогон на корабле. Никто с ним не разговаривает, никто не проводит с ним время, за исключением тех случаев, когда требуются его услуги. Но, если ты уверен, что он не испытывает одиночества, едва ли я смогу убедить тебя в обратном. – Курсер обхватил себя за плечи. – Но я бы сказал, что ему одиноко.

Джорон не знал, что ответить.

– Спасибо, курсер, – наконец сказал он. – Я буду иметь это в виду. – Он повернулся и крикнул: – Курсер остается главным на корме! – И начал спускаться на нижнюю палубу, где воздух прогрелся от горячих тел людей, спавших в гамаках.

В своей каюте он собрал все, что сумел отыскать по списку ветрогона, и сложил в мешок, сплетенный из вариска. Шнур он получил без труда, просто расплел веревку. Ткань Джорон также быстро нашел на борту «Дитя приливов», а потом убедил одного из мастеров-крыльев отдать ему, пусть и неохотно, пару тонких костяных иголок в обмен на дополнительный рацион яиц кивелли, живших на борту.

Сначала Джорона смутило требование пыли, но потом он сообразил, что она повсюду, поэтому попросил Гавита не выбрасывать ту, что он соберет во время уборки. Так что теперь у него имелось четыре больших серых шара, пользы от которых Джорон не видел, однако он не был ветрогоном и не мог знать, как работает странный и чуждый разум. Еще одной вещью из длинного списка, продиктованного ветрогоном, и найденной им, Джорон странным образом гордился. У гребня не хватало нескольких зубцов, но он был настоящим. Он лежал в темноте трюма, словно дожидался, чтобы Джорон его нашел, доказав тем самым, что не забыл просьбу ветрогона.