Чтение онлайн

Во второй раз я заехала охраннику по морде, когда меня вели из Колизея. Сбежать не удалось.

Оба раза меня запирали в Холодильник, чтобы остудить мой пыл. Чтобы сломать волю. С непокорными всегда так поступают. Железный чулан под землей меня не пугает. Я все равно пытаюсь сбежать.

Теперь меня приковывают цепью к койке в моей клетушке. Из бараков в Колизей возят в специальной клетке. Меня обыскивают и только потом запирают на ночь.

Меня никогда не бьют. Даже пальцем не притрагиваются. Я дерусь два раза в неделю. Ангел Смерти собирает огромные толпы. Я лучший боец в Городе Надежды. На мне зарабатывают много денег и надеются, что так продлится долго.

Я не знаю, какую сделку заключили Пинчи с Хозяином Клетки. Похоже, очень выгодную. Иногда Миз Пинч появляется на балконе Хозяина Клетки, смотрит на мои драки. Больше меня с ней ничего не связывает.

Эмми я тоже не вижу. Я не знаю, что с ней. У меня нет возможности ее отыскать. Может быть, она найдет способ послать мне весточку. Может быть, Миз Пинч ее нечасто лупит.

Меня хорошо кормят. У меня отдельная клетушка, койка с одеялом. Остальных девушек-бойцов держат в общем бараке, и спят они на холодной земле. С ними особо не церемонятся.

Начальник охраны, Бешеный Пес, держится от меня подальше. Его называют Бешеным Псом, потому что когда он под шаалем, ему нет удержу. Достается и охранникам, и бойцам. Но не мне. Ко мне он не притрагивается.

Я ем, что дают. Дерусь, когда меня заставляют. Выжидаю момент, чтобы сбежать. Вдруг охранник отвернется. Вдруг дверь оставят открытой. Что-нибудь да случится. Пусть себе запирают меня в Холодильник, но однажды мне повезет.

По ночам я сижу или расхаживаю по камере. Сплю урывками. Стоит мне закрыть глаза, как наваливается темнота. Она выползает из укромных мест, обхватывает меня холодными лапами. Проникает в кровь, в кости, в душу. Высасывает всякую надежду.

Если я впущу в себя темноту, то мне отсюда не выбраться. Я останусь здесь и буду драться до тех пор, пока не начну проигрывать. Пока меня не пустят на прогон.

Я боюсь, что однажды темнота окажется сильнее красной ярости.

Я закрываю глаза, и она приходит.

Темнота.

И сны.

Я в Колизее.

Тихо. Пусто. Темно. Глухая ночь.

Я в Клетке. Босая. Одежда разорвана в клочья. Дверь заперта. Я в ловушке.

Чувствую покалывание в затылке. Медленно оборачиваюсь.

Все, с кем я дралась, стоят и смотрят на меня. Все, кого я победила и отправила на прогон. Все они заперты в Клетке вместе со мной. Они всего лишь тени, их лица скрывает мрак, но я знаю, что это они. Я знаю каждую из них. Цвет глаз, форму носа. Запах их страха.

Они медленно окружают меня.

«Простите меня, — шепчу я. Говорю, кричу: — Простите, простите, простите меня!» Из горла не вырывается ни звука.

Они собрались вокруг меня. Тянут вниз.

Темнота плотная, будто одеяло.

Голоса. Шепот. Бормотание. Вздохи. Далеко, слов не разобрать.

«Саба! Саба, помоги мне!» — слышу я.

Голос Лу. Детский голос.

«Лу! — кричу я. — Я здесь! Где ты?»

«Не знаю! Скорее, Саба! Тут так темно. Мне… мне страшно», — всхлипывает он.

«Не волнуйся, Лу! — кричу я. — Я отыщу тебя! Я найду тебя, не молчи!»

«Не могу! За мной идут!» — вскрикивает он.

«Лу! — зову я. — Лу!»

Тишина.

Потом снова раздаются голоса. С трудом различаю слова.

«Слишком поздно… — доносится шепот. — Слишком поздно…»

«Подождите, — прошу я. — Пожалуйста! Лу! Я здесь! Я иду!»

Я с трудом вытягиваю себя из сна. Одежда взмокла от пота. Сердце бешено колотится.

Сижу на койке и жду. Прихожу в себя. Успокаиваюсь. Смятое одеяло запуталось в цепи, которая прикована к моей правой лодыжке.

Каждую ночь мне снится Лу. Я никогда не вижу его самого, только слышу. Иногда он испуган и зовет меня на помощь. А иногда сердито кричит.

Черт тебя подери, Саба, где ты? Почему ты так долго?

Но хуже всего сон, где он повторяет мои же собственные слова.

Я найду тебя. Куда бы тебя ни увезли, я найду тебя. Клянусь.

Повторяет снова и снова. Пока я не проснусь.

Иногда после этих снов я засыпаю, но чаще всего лежу и жду, когда рассвет проберется в камеру. Я скручиваю одеяло, кладу под голову, ложусь и жду, как будет в этот раз.

— Кошмар привиделся? — раздается шепот из соседней клетки. Там, в общем бараке, держат остальных девушек-бойцов.

Я молчу. Не люблю разговаривать с теми, с кем дерусь. И с теми, с кем придется драться. С Ангелом Смерти никто не разговаривает. Меня боятся. Ну и пусть, так даже лучше. Я знаю их голоса, но этот незнакомый. Новенькая. Тихий, мягкий голос. Приятный.

— Прошлой ночью я тебя тоже слышала, — говорит моя собеседница. — И позапрошлой.

Значит, это девушка, которую привели три ночи назад. Высокая и худая. С виду болезненная. Чуть постарше меня, ей лет двадцать. Сегодня она проиграла свой первый бой.

Если она слышит меня каждую ночь, то и остальные тоже. Нельзя, чтобы соперники видели твою слабость. Это может стоить жизни.

Девушка словно читает мои мысли.

— Не волнуйся, — говорит она. — Никто не знает. Только я. Я мало сплю.

Она подползает поближе к решетке. В темноте я даже не могу различить ее силуэт. Здесь нет окон. Днем барак освещается факелами, а ночью хоть глаз выколи.

— Ты сегодня проиграла, — замечаю я. — Говорят, ты не сопротивлялась.

— Я не боец. Не такая, как ты, — объясняет она. — Чем скорее я проиграю, тем скорее все кончится.

— Ты хочешь смерти? — спрашиваю я.

— Я хочу свободы, — отвечает она. — Я никогда не была свободной. Всю свою жизнь. Слушай, а тебе не обидно? Ну, что тебя называют Ангелом Смерти?