Чтение онлайн

В течение какого-то времени они молчали. Теперь Саттон чувствовал, что не только жизнь, но и сила возвращаются к нему. Возможность встать на ноги, поднять руку, возможность дать выход гневу. Сила, чтобы убить двух людей.

— У нас не так уж плохо получилось, — сказал Прингл. — Морган и его банда заплатят нам хорошо.

Кейс сомневался.

— Мне что-то не по душе все это, Прингл. Мертвый есть мертвый, если ты оставляешь его таким, но если ты его продаешь, это делает тебя кем-то вроде мясника.

— Меня это не беспокоит, — ответил Прингл. — А вот что это сделает с будущим, Кейс. С нашим будущим? Наше будущее во многом основывается на нескольких моментах, высказанных в книге Саттона. Бели бы мы лишь изменили содержание книги, то это не так бы сильно повлияло на него… может, это вообще было бы незаметно. Но теперь Саттон мертв, так что книги не будет и будущее станет совсем другим…

Саттон поднялся…

Они растерянно посмотрели на него. Рука Кейса потянулась к пистолету.

— Давай, — предложил Саттон. — Стреляй в меня. Изрешети меня всего — все равно ты не проживешь ни одной минутой дольше.

Он попытался сосредоточить всю свою ненависть, как он это сделал во время своей схватки с Бентоном, когда был еще на Земле. Тогда его ненависть была столь неистовой, что уничтожила мозг того человека. Но сейчас в нем не было ненависти, а лишь конкретное, направленное желание убить.

Он двинулся вперед на негнущихся ногах, его руки протянулись к ним. Прингл побежал, вереща как крыса, пытаясь спастись.

Пистолет Кейса дважды выстрелил, и кровь хлынула из груди Саттона, но он продолжал идти. Кейс бросил пистолет и прислонился к стене…

Это заняло немного времени.

Они не ушли. Некуда было уходить.

Саттон направил корабль к небольшому астероиду, окруженному целой кучей каменных осколков, к астероиду, который по массе был не больше, чем сам корабль. Он почувствовал, как корабль соприкоснулся с астероидом, включил поле притяжения, и теперь корабль продолжал лететь в пространстве вместе с притянутым к его борту астероидом. Руки Саттона были опущены. Он спокойно сидел в кресле пилота. Пространство перед ним было угольно-черным и неприветливым, перечеркнутым лучами, которые закручивались в огненную корону. Они как бы несли какие-то послания холодного белого цвета через космос, в то время как астероид двигался по своей орбите.

— Это надежно, — сказал он себе. — Пока, во всяком случае. Может быть, надежно и навсегда, поскольку его, должно быть, никто уже не искал. Да, он был в безопасности, но с дырой в простреленной груди, которая заливала кровью его рубашку и струилась по ногам.

“Это довольно удобно, — подумал он невесело, — иметь второе тело. Это второе тело, выращенное во мне лебедянами, будет жить до тех пор, до тех пор… А до каких пор?”

А до тех пор, пока я не вернусь на Землю, не пойду к доктору и не скажу: “Меня подстрелили. Как насчет того, чтобы немного меня заштопать?”

Саттон засмеялся, представляя изумление доктора.

Или, может быть, вернуться на 61 Лебедя?

Но они его не пустят.

Или отправиться на Землю, прямо в таком виде, как сейчас, и ни к каким врачам не обращаться?

Он может достать другую одежду, а кровь перестанет течь, когда вся вытечет.

Но все заметят, что он не дышит.

— Джонни, — позвал он, но ответа не было, хотя он и почувствовал в своем сознании движение чужой мысли — знак понимания, исходящий от Джонни, такого понимания, когда собака понимает человека и взмахом хвоста дает человеку понять, что слышит его, но в то же время сильно занята своей костью, чтобы отвлечься от нее.

— Джонни, — опять позвал Саттон, — есть какой-нибудь выход?

Должен быть какой-то выход. В этом была надежда и в этом было то нечто, о чем необходимо сильно поразмыслить.

Он вообще пока не полностью использовал возможности, заложенные в его тело и в его разум.

Было время, когда он не знал, что может убивать одной своей ненавистью, что ненависть может быть подобна стреле, выпущенной из его мозга, стальной стреле, которая настигала жертву и убивала наповал.

И все же Бентон умер от пули в руку. Но ведь он мог быть мертв еще до того, как пуля настигла его?! Ведь Бентон выстрелил первым, но он промахнулся, а Живой Бентон никогда бы не промахнулся.

Было время, когда он не знал, что усилием мысли может контролировать энергию, чтобы поднять корабль с каменистой планеты и нести его через пространство в течение семи лет. И все же именно он сделал это, получая энергию от угасающих звезд и ничтожных пылинок материи, плавающих в вакууме космоса.

И все же он не знал, что может перейти от одной формы жизни к другой. Он не знал, что когда одна из форм жизни, которыми он обладает, погибает, то автоматически выступает другая.

Именно это как раз и произошло. Кейс убил его, и он умер, но снова возвратился к жизни. Но умер он до того, как началось изменение. В этом он был уверен, поскольку помнил свою смерть и узнал ее. Он знал об этом из прошлого своего опыта.

Он чувствовал, как его тело питалось. Питалось энергией звезд, как, скажем, обычный человек мог бы питаться апельсинами. Как оно получало частичку энергии, заключенную в кусочке камня, к которому присоединили его корабль, как оно впитывало любые, даже самые ничтожные источники энергии, даже такие, как утечка энергии из двигателей корабля. Его тело питалось, чтобы снова обрести силу, чтобы возместить понесенный ущерб.

— Джонни, есть ли какой-нибудь выход?

Ответа не было. Он позволил своей голове бессильно опускаться, пока она не легла на панель управления. Лишь тело продолжало питаться, получая энергию звезд.

Он слышал, как его кровь вытекала из ран и капала на пол, как струилась по полу. Его разум был словно в парном тумане, но он позволял ему оставаться в таком состоянии, поскольку ничего нельзя было сделать. Да и не было в этом никакой необходимости. Он не знал, как пользоваться теперь своим мозгом, как его использовать. Он не знал, на что способен, на что — нет. Саттон вспоминал, как он падал с криком, обращенным к чужому враждебному небу, ощутив в течение какого-то мгновения дикое, напряженное возбуждение, через которое он прошел, осознав, что мир 61 Лебедя лежит перед ним. Это то, что все космонавты Земли не смогли сделать, и лишь ему одному это удалось.

Планета стремительно приближалась, и он уже видел ее поверхность, похожую на географическую карту, перечеркнутую какими-то запутанными линиями, которые выглядели на его экране черными и серыми.

Это было двадцать лет назад, но он помнил все так, как будто это было вчера.

Он протянул руку и пытался поворачивать ручкой управления, но она не двигалась. Корабль продолжал неотвратимо падать вниз, и в какой-то момент он ощутил нарастающее волнение, превращающееся в страх.

Один только факт был до конца ясен ему, один среди проносившихся обрывков мыслей, чувств, молитв, один только обнаженный факт., он должен разбиться. Он не помнил тога, как разбился, поскольку даже не знал, как и когда это произошло. Был только страх, а потом не было ничего… Сначала было осознанное понимание происшедшего, а потом ничего не стало, и было успокоение и полное забытье.