Чтение онлайн

Тысячу лет существует Русь, и никогда в ней не было ни методик, ни оценок (отсюда — «умом Россию не понять»). Всегда было как в песне: «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек». А сколько сто ят эти поля (и сегодня их оценочный кадастр — не более 15%), почем леса — никто никогда этого не знал. Да и Православная церковь освящала это неведение: «земля ничья, она Божья».

Отсюда с таким трудом прививалась на Руси частная собственность на землю, отсюда — и византийская «безоценочная элита» (чиновники), сами «с потолка» или исходя из интересов собственного кармана определявшие цену «лесов, полей и рек», а также оплату коммунальных услуг, проезда в общественном транспорте, соотношение доллара и рубля. Ведь реальная оценка национальных богатств грозила российским чиновникам самым страшным — разделением власти и собственности, что в XVIII в. уже произошло в Западной Европе и в США.

Такие попытки делались и в России (Николай I, граф Витте, Столыпин). Скажем, первое Министерство государственных имуществ было создано не при «царе Борисе», а при царе Николае I еще в 1837 г. успев оценить около пяти процентов «казенных» лесов и полей. Но едва в стране началась первая «приватизация» в связи с отменой крепостного права в 1861 г. как в 1866 г. тогдашние чиновники убедили нового царя Александра II упразднить это первое «Мингосимущество», ибо реальная оценка стоимости «лесов, полей и рек» мешала им воровать.

И только 160 лет спустя после николаевского эксперимента, в июне 1997 г. методика оценок возродилась на Всероссийской научно-практической конференции «Оценка национального богатства страны» в Парламентском центре в Москве благодаря усилиям академика РАН Д. Львова и бизнесмена М. Масарского.

Именно на этой конференции впервые публично прозвучали такие цифры и факты:

30 трлн. долл. — разведанные запасы минерального сырья;

17 квадриллионов руб. — основные фонды;

100 млрд. долл. — самая скромная оценка зарубежной недвижимости.

В 1972 г. была предпринята последняя по времени попытка оценить национальные богатства страны, так и не доведенная до конца.

Все участники конференции в один голос изумлялись, что, строя рыночную экономику (капитализм), наши рыночники-демократы за семь лет своего правления умудрились обходиться без основополагающего инструмента такой цивилизованной экономики — закона об оценочной деятельности.

Те же лоббисты, что добились упразднения МВЭС в 1996 г. в 1997 г. попытались было заблокировать закон об оценке (госорганы и независимые оценщики с лицензией, по типу нотариусов), принятый обеими палатами Федерального собрания (6 мая Президент наложил на закон «вето»).

Однако год спустя справедливость восторжествовала, а лоббисты-"приватизаторы" и чиновники-коррупционеры были посрамлены: 29 июля 1998 г. Б.Н. Ельцин все же утвердил важнейший Федеральный закон «Об оценочной деятельности в Российской Федерации».

Конечно, и при таком хорошем «оценочном» указе путь не будет слишком легким, коль скоро даже с переводом уже законной федеральной собственности (зданий посольств, торгпредств, бывших совзагранбанков и т.д.) из-под юрисдикции несуществующего СССР на баланс Российской Федерации возникают проблемы. Как сообщил начальник отдела Юридического управления МИД РФ С.В. Шитьков, на 1 мая 1999 г. в 34 странах «советская» недвижимость юридически все еще числится… за СССР. Препятствуют этому главным образом Украина и Грузия: они разослали даже специальные ноты с требованием заблокировать процесс переоформления, ссылаясь на то, что их парламенты не ратифицировали соглашение глав государств СНГ от 30 декабря 1991 г. При этом вопрос о перерегистрации с 1997 г. (18 февраля 1997 г. Верховная Рада обусловила свое согласие на ратификацию «предоставлением российскими властями Украине полной информации об активах и долгах бывшего СССР за рубежом») из чисто юридического трансформировался в политический: дележ совзагрансобственности превратился в украинско-российских отношениях в дележ «второго» Черноморского флота.

Масло в огонь начали подливать и другие державы — Германия, Австрия, Польша, Румыния. Ссылаясь на дипломатические ноты Украины и Грузии, они стали чинить препятствия переоформлению, и в 1997-1999 гг. этот процесс забуксовал. Пробуксовка усилилась с марта 1999 г. — с начала агрессии НАТО против Югославии.

Саботаж с переводом с баланса на баланс принимает зачастую весьма изощренную форму. Турки, например, готовы согласиться на перерегистрацию, но требуют списать их долги за аренду зданий в Москве за 25 лет, а это, между прочим, 300 тыс. долл.!

В этой связи, как справедливо отмечает С.В. Шитьков, «есть большая опасность „увязнуть“ в переговорах, в то время как промедление в данном вопросе оборачивается для нашей страны существенными убытками, связанными с неиспользованными возможностями распоряжаться загрансобственностью с целью извлечения дополнительных средств для федерального бюджета» Шитьков С. О российском загранимуществе // Международная жизнь. — 1999. — № 5. — С. 75.

Критически разобрав также принятый Думой во втором чтении в конце 1998 г. закон «Об управлении собственностью Российской Федерации, находящейся за рубежом», опытный мидовский юрист делает важный вывод, с которым трудно не согласиться: «Вместе с тем сам факт того, что и исполнительная, и законодательная ветви власти осознают необходимость наконец навести порядок в своих собственных зарубежных хозяйственных делах и начать получать доходы в бюджет, управляя российским загранимуществом и используя его излишки в коммерческих целях, настраивает на оптимистическую волну. Главное, чтобы высокие порывы и государственные подходы не были сведены к обыкновенной дележке того, что контролировать достаточно трудно в связи с естественными причинами. Думается, что вопросы контроля за использованием государственного имущества, находящегося за рубежом, а также закрепления и подтверждения прав России на него сегодня являются основными, и именно на них следует сконцентрировать главные усилия» Там же. — С. 78.

А между тем шкуру «неубитого медведя» (неперерегистрированную с баланса СССР на баланс РФ недвижимость в Великобритании, ФРГ, Франции, Австрии, Турции, Японии, Индии и других странах) уже «делит» премьер М.М. Касьянов: еще в 2000 г. на переговорах с канцлером ФРГ Шредером он предложил передать эту юридически «бесхозную» недвижимость в зачет внешнего долга РФ, из которого 40% мы должны именно Германии. Более того, премьер в тот же «зачет» готов был отдать и «перемещенные культурные ценности» — вот какие мы щедрые, «пальто (победы над фашизмом) нам не надо»?!

Добавим к этому выводу лишь одно предложение, уже неоднократно звучавшее на страницах этой книги: даже при «двух няньках», да еще в сложной международной обстановке в дальнем и ближнем зарубежье, эта важнейшая государственная проблема без кардинальных организационных мер — создания мощного, наделенного полномочиями Федерального агентства по защите имущественных интересов Российской Федерации за рубежом при Президенте РФ — решена не будет.

Как бы на такое предложение ни обижался нынешний «кремлевский завхоз» и сколько бы экспертов-консультантов он из своей «конторы» ни увольнял, другого решения нет.

Семилетний негативный опыт управления «семью няньками», а с октября 2000 г. — двумя с половиной (УДП, МИД и Минэкономразвития) показал: не по «сенькам» оказалась «шапка».

Со времени Крымской кампании создание твердого металлического запаса, позволяющего России возобновить платежи в звонкой монете, было задачей, к которой стремились все министры финансов. Политику накопления золота продолжали все последующие министры финансов России.

При министре финансов Витте Россия располагала необходимыми суммами для оплаты золотом и создания золотой единицы на основе 1 рубля, равного 2,667 франка. Денежная реформа Витте была облегчена благодаря золотодобыче в Сибири и займам за границей.