Чтение онлайн

Входили еще двое мужчин и женщина. Кто они, я не имел представления. Они тоже скользнули взглядом вдоль шеренги, почти не задержавшись на мне. Их заинтересовал один американец в дальнем конце ряда. Они уставились на него, а он уставился на них, улыбаясь во весь рот. Я позавидовал тому, что его не мучает совесть, и обрадовался, что на меня они так и не смотрели. От меня не укрылось, что Гранди хмурится. Наконец они ушли.

Гранди сделал знак, что опознание окончено.

Десять человек разошлись.

– Спасибо, синьор, – произнес Гранди, когда я двинулся вслед за остальными. – Простите, что задержал вас.

– Ничего, не умру, – ответил я. Я видел, что он не слишком доволен, и догадался, что последние трое свидетелей, очевидно, разрушили его надежды. – Вы нашли человека, которого ищете?

Он смерил меня взглядом.

– В данный момент я еще не готов ответить на этот вопрос, – отозвался он и, коротко кивнув, ушел.

Выйдя из здания суда, я поехал обратно в гостиницу. Поднявшись к себе, я заказал разговор с редакцией в Риме. Джина сообщила мне, что женщина, специализирующаяся на торговле подержанной одеждой, осмотрит содержимое квартиры Хелен.

– К завтрашнему дню квартира будет очищена, – заверила она.

– Прекрасно. Максуэлл на месте?

– Да.

– Соедини меня с ним, ладно?

– Эд, имей в виду вот что: заходил лейтенант Карлотти и расспрашивал о тебе.

– О чем именно?

– Он спросил меня, знал ли ты Хелен Чалмерс. Его интересовало, говорит ли мне что-либо имя миссис Дуглас Шеррард.

– И что же ты ответила? – Я обнаружил, что чересчур крепко сжимаю трубку.

– Я сказала, что имя миссис Дуглас Шеррард мне ни о чем не говорит и что ты действительно знал Хелен Чалмерс.

– Спасибо, Джина.

Наступила неловкая пауза, затем она произнесла:

– Ему также хотелось знать, где ты был двадцать девятого. Я сказала, что ты сидел дома, работал над романом.

– Именно этим я и занимался.

– Да.

После еще одной паузы она сказала:

– Соединяю тебя с господином Максуэллом.

– Спасибо, Джина.

Я сообщил ему, что коронер отложил дознание до понедельника.

– И что же его не устраивает? – спросил Максуэлл.

– Полиция считает: это – убийство.

Он присвистнул:

– Ничего себе! И как же они пришли к такому выводу?

– Они не говорят. Телеграфируй в редакцию, передай факты и спроси, что делать. Пусть старик решает, печатать или нет. Другие газеты наверняка об этом сообщат.

– Ну, и каковы же факты?

– Дознание отложено до следующего понедельника, поскольку полиции нужно время, чтобы продолжить расследование. У них появились новые улики, свидетельствующие о грязной игре.

– Что еще?

– Все.

– Будет сделано. Кстати, Эд, а не ты ли случайно укокошил девочку?

Я почувствовал себя, как боксер, которого ударили ниже пояса.

– Не понял?

– Ну и ладно! Я просто дурачусь. Этот фараон с рысьими глазами расспрашивал меня о тебе и Хелен. Он, похоже, считает, что ты знал ее лучше остальных.

– Он чокнутый.

– Это точно. Я всегда считал фараонов чокнутыми. Ну, поскольку совесть у тебя чиста, тебе плевать.

– Вот именно. Отправь телеграмму, Джек.

Максуэлл заверил, что отправит ее немедленно.

– Пока, – бросил он. – Смотри там поосторожней.

Вскоре после девяти я вышел из «Везувия» и поехал на взятой напрокат машине в Сорренто. До гавани я добрался в половине десятого и, поставив машину под деревьями, спустился к причалу.

Там все еще околачивались три или четыре лодочника, и я подошел к ним. Я поинтересовался у одного из них, нельзя ли мне взять напрокат весельную лодку. Я сказал, что хотел бы пару часиков потренироваться, поработать веслами. Мы препирались с ним минут десять, и наконец за пять тысяч лир я заполучил лодку на три часа. Я отдал ему деньги, он подвел к лодке и оттолкнул от берега.

Стояла темная ночь с усыпанным звездами небом. Я греб, пока земля не скрылась из виду. Тогда я положил весла в лодку, стащил с себя одежду и оказался в плавках, которые натянул еще в отеле. Потом снова взялся за весла, направляясь к вилле Майры Сетти.

Я подогнал лодку к берегу, вытащил ее на мягкий песок и удостоверился, что ее не унесет приливом, а сам вошел в воду и поплыл в сторону виллы. Вода была теплая, и продвигался я быстро, стараясь не шуметь. Я заплыл в заливчик, держась подальше от круга красного света, отражавшегося на водной глади.

Там стояли на приколе две лодки с мощными моторами и одна весельная лодка. Я направлялся к ступенькам, которые вели вверх к вилле. Я плыл осторожно, оглядывая стену гавани, когда вдруг увидел, как красная точка описала полукруг в воздухе, упала в море и, шипя, погасла: кто-то невидимый мне выбросил окурок.

Я продолжал бесшумно плыть и уже был почти у самой стены. Над головой я разглядел кольцо для причаливания и, слегка потянувшись, ухватился за него и повис, глядя вверх, откуда прилетел окурок.

Приглядевшись, я различил фигуру человека, сидевшего на швартовой тумбе. Он, похоже, смотрел в сторону моря. Он был на противоположном от меня конце бухточки, примерно в тридцати метрах от того места, где находился я. Я терпеливо выжидал. Минут через пять он встал и неторопливо пошел вдоль изгиба залива к его дальнему концу.

Он вышел на красный свет, и я хорошо его разглядел: высокий, крепкого телосложения, белая майка, черные брюки и сдвинутая на затылок кепочка яхтсмена. Он лениво облокотился о стену, стоя спиной ко мне, и я увидел, что он закурил.

Я снова опустился в воду и осторожно поплыл брассом к ступенькам. Положив руку на первую, я глянул через плечо. Человек, стоя ко мне спиной, по-прежнему смотрел на огни Сорренто. Я подтянулся, вылез из воды и стал бесшумно подниматься по ступенькам, держась в тени нависающих деревьев. Я еще раз оглянулся, но человек так и остался неподвижным и смотрел в другую от меня сторону.

По ступенькам я добрался до террасы, откуда открывался вид на гавань. Я остановился и посмотрел на виллу в пятнадцати метрах надо мной. Я увидел большое, без занавесок, освещенное окно. Никаких признаков жизни, только тихая музыка: то ли радио, то ли пластинка.