Чтение онлайн

Гюстров. Гайер вспомнил, как несколько лет назад, возвращаясь из отпуска, проведенного на Балканском побережье, зашел на выставку Барлаха[1]. Скульптуры Барлаха, на первый взгляд такие простенькие и вместе с тем необычайно выразительные, взволновали его до глубины души. Правда, как криминалист, он удивился, что бесценные творения выставили в бывшей часовне без всякой охраны.

Мысль об этом вернула обер-лейтенанта к реальности. Он потянулся, расправил плечи и решительно полез вперед, на сиденье, рядом с шофером. Тот ухмыльнулся, глядя, как верзила Гайер старается не набить шишек на голове, и сбросил газ, чтобы обер-лейтенанту было легче перелезать.

— Выспались?

— Какое там. Самое главное — никому ни слова. Может, поменяемся?

Шофер искоса взглянул на него.

— Это против инструкций. Лучше не будем.

— Ладно, не будем.

Машина быстро мчалась среди плоской равнины. Ехать по скоростной магистрали — одно удовольствие! Не то что по городу.

А в самом деле, преступник ли этот Д. Б.? Зачем он тогда официально уведомил начальство, что едет в Лейпциг? Чтобы скрыть преступление, проще было бы указать ростокский адрес. Полиция же первым делом установила, что он был в Лейпциге. Или он думал, что никто про него не вспомнит, а значит, все будет шито-крыто? Сообщила о нем только Рози Хайдеке. Но Д. Б. наверняка знал, что его письма идут через нее. Остается разве что такой вариант: действие в состоянии аффекта, однако эту версию опровергает пистолет.

Гайер не очень-то представлял себе беседу с доктором. Если тот — убийца и если убийство связано с промышленным шпионажем, выходит, отправной точкой надо считать завладение документацией на РМ-089. У судового врача масса возможностей переправить такой материал заинтересованным иностранным фирмам. Любопытно все-таки, что ни говори, как подобная информация доходит до заграницы и как быстро на нее откликаются. Что приводит — и привело на сей раз — к утечке данных: доверчивость, легкомыслие или попросту наивность ученых, вспомогательного персонала, случайно осведомленных лиц?

— Показать бы им нашу картотеку за последние годы, — пробормотал он.

— Что? — переспросил шофер.

— Да нет, это я так, сам с собой.

Шофер ухмыльнулся.

— Дочка моя сказала бы: «У бабушки тоже так начиналось. А сейчас она сидит в подвале, нефть ищет».

— Ну и как, нашла? — сердито буркнул Гайер.

Шофер захохотал.

— Вот это ответ! Замечательно! С вашего позволения, я при случае им воспользуюсь.

— Пожалуйста, — отозвался Гайер и попробовал опять сосредоточиться на своих делах.

В это самое время катер ростокской портовой полиции пришвартовался к «Планицу». Капитан был на борту и уже получил по радио необходимую информацию. Он лично встретил лейтенанта Фогеля из уголовной полиции и провел его в лазарет.

— Вы можете побеседовать у меня в каюте, если что. Там никто не помешает.

Доктор Дитер Берн, судовой врач с шестилетним стажем, выглядел невыспавшимся и усталым. Без пиджака, небритый. Впечатление не самое выгодное. Всю ночь он глаз не сомкнул, работал в лазарете.

Когда дверь отворилась, он с удивлением воскликнул:

— Вход воспрещен! На двери написано. Кстати, запрет распространяется и на капитана.

— В таком случае будьте добры, выйдите в коридор — решительно сказал Фогель. — Дело серьезное, иначе я бы вас не потревожил.

Доктор недовольно встал и только теперь почувствовал, что совершенно выбился из сил. Голова тяжелая, глаза болят, от утреннего света просто резь начинается. Он машинально достал новую сигарету. Никакого вкуса, только в горле першит.

— Явный перебор. — Доктор швырнул сигарету за борт. — Так в чем дело? А то у меня работы выше головы.

Фогель представился.

— Товарищ доктор, у нас к вам несколько вопросов, но задать их здесь, на борту, мы не можем. Поэтому вам придется поехать с нами. И, будьте добры, не чините препятствий.

Берн тряхнул головой. Зажмурился. Потер глаза. И рывком вскинул подбородок.

— Я не ослышался? У меня есть дела поважнее, чем отвечать на вопросы у вас в полиции. Вы должны знать, ведь наверняка уже говорили с капитаном. Может, заодно объясните мне, что произошло? Насколько я разбираюсь в законах, причину мне обязаны сообщить. Иначе я никуда не поеду.

Лейтенант Фогель ожидал услышать нечто подобное. И остался спокоен.

— Конечно, я вас понимаю. Только мне и самому неизвестно, зачем вас вызывают в управление. Подробности вам сообщат на берегу. Так что прошу следовать за нами.

— Я арестован?

— Вовсе нет. Думаю, вы поймете нас правильно.

— Почему вы так считаете, раз не знаете точно, в чем дело?

Фогель усмехнулся.

— В чем дело, я знаю, но только не вполне точно. А говорить о вещах, о которых у меня нет исчерпывающей информации, я не люблю. Надеюсь, я вас убедил?

Берн, пожав плечами, взглянул на капитана, который держался поодаль. Тот ободряюще кивнул.

— Поезжай, теперь мы и без тебя справимся. А перед уходом позвони оттуда, доложим, как здесь обстановка. Может, удастся выспаться дома.

Что ж, предложение заманчивое. Доктор Берн никогда в жизни так не выматывался. Это была не просто усталость, а полнейшее изнеможение. Он не спал уже несколько ночей.

Берн опять пожал плечами и снял халат, предварительно вынув из кармана сигареты.

— До чего же некстати эта поездка! — сказал он, обращаясь к капитану. — Конечно, все возможное уже сделано. Я бы сейчас просто лег спать, но в случае чего был бы сразу под рукой. Через несколько часов будут готовы анализы. Тогда и посмотрим, как быть дальше. На берег никого не отпускать. При необходимости меня, наверно, можно будет вызвать по телефону или по радио. Какой у вас номер?

— Все улажено, — пробасил капитан. — Надеюсь, вызывать тебя не придется. Макс в курсе.

Макс время от времени помогал врачу. Много лет назад, еще до поступления на корабль, он служил в армии полковым санитаром и потому немного разбирался в медицине.

Доктор Берн пошел к себе в каюту переодеться. Он был слишком измотан, чтобы всерьез гадать, зачем он понадобился полиции. И так скоро все узнает. На катере он мгновенно уснул. Голова моталась из стороны в сторону, того и гляди, стукнется о борт.

Пусть спит, подумал лейтенант Фогель, оно и к лучшему, меньше пустых разговоров. Хорошо бы, товарищ из Лейпцига уже приехал. А то ведь доктора Берна надолго не хватит. Слишком он устал и перенервничал. Смотреть на беднягу жалко. Вот-вот захрапит. С самим лейтенантом частенько так бывало.