Чтение онлайн

Книга Мориса Периссе «Свидание у карусели» тоже получила премию за лучший детективный роман — премию 1983 года Кэ-де-Орфевр (что равносильно награде Петровки, 38). Кто-то из критиков по выходе романа написал: «Это хороший детектив, но в полицейском романе он не событие», Морис Периссе и сам не переоценивал свою книгу, но она помогла ему утвердиться как писателю. Два его последующих романа «Хозяйки игры» и «Катафалк для звезды» тоже получили премии, соответственно города Реймса и за «Лучший французский детектив». В настоящее время Морис Периссе один из признанных авторов полицейского романа, автор и составитель библиографического издания «Французский детектив», где собраны сведения о многих, хотя и не всех, пишущих сегодня в этом жанре писателях. Исчерпывающего справочника, по признанию автора, все равно было невозможно создать. Подвизающихся па поприще детективного романа слишком много, так же как много издательств, за деятельностью которых трудно уследить.

Морис Периссе родился в городе Дроме, известном своим лакомством — жареным на меду миндалем. Подолгу и часто в детстве он жил в деревне, где из-за вынужденного одиночества читал все подряд: книги классиков, русскую литературу. «В двенадцать лет, — пишет он, — я прочел «Неточку Незванову» Достоевского и был восхищен. Однако занятия мои по литературе в школе шли неважно. Учитель словесности был мной недоволен. Одним словом, как-то само собой вышло, что я стал поверять свои мысли бумаге». В шестнадцать лет Морис Периссе опубликовал первую книжку стихов, потом были другие книги, тоже поэтические сборники. Это позволило ему войти в круг поэтов Лазурного берега. Но стихами невозможно прокормиться, и молодой поэт начал работать в книжной лавке, где ему был доверен также отдел пластинок. Поэзия, музыка, кино — это то, что сформировало его как художника. Увлеченный творчеством Жерара Филиппа, он создал фотоальбом-биографию замечательного актера. Он и сегодня считается наиболее авторитетным изданием о мастере французского кино. Затем последовало эссе о Мэрилин Монро. Завораживали Периссе и другие звезды кино. Пишущий торговец книгами привлекает внимание устроителей кинофестивалей Лазурного берега, и в 1955 году его включили в жюри Международного средиземноморского фестиваля молодого кино, который впервые открыл имена Клода Лелюша, Андре Дельво, Вернера Шретера, Маргарэт фон Тротта. Успех фестиваля обеспечил ему должность помощника мэра по делам культуры средиземноморских островов (Поркероль, Пор-Кро и других). И вот тогда-то Морис Периссе взялся за полицейские романы. Первые его книги проваливаются или остаются незамеченными («В предвкушении смерти», «Праздник волчиц»), но после публикации «Свидания у карусели» их с успехом издают те, кто прежде но нескольку раз отказывал автору. Морис Периссе стал литературным консультантом известного издательства «Файяр». Он выпускает одну за другой более десяти книг детективного жанра. «Среди них, — говорит он, — нет ни одной проблемной. У меня нет романов в обычном смысле слова. Однако мне кажется я близок к традиционному роману, потому что мои произведения не игра в «Сыщик, держи вора!», мои книги стремятся раскрыть психологию преступления».

В романе «Свидание у карусели» изображен энергичный, заинтересованный в успехе дела следователь. В литературном отношении эта книга легко и красиво написана и вскрывает характерное для страны, часто встречающееся преступление. Впрочем, аналогичные преступления раскрывали вместе со своими героями и Конан Дойл, и Агата Кристи, и даже родоначальник детектива Эдгар Аллан По. Последний, сочетая «страшное и необычайное» и особые «правила игры», сходные, по выражению одного из наших современников, с правилами игры в бридж, написал замечательную историю «Падение дома Ашеров». Особенная, можно сказать, утонченная мистика этого произведения поведала внимающим, что ни одно совершенное преступление не остается безнаказанным. Если виновника вовремя не настигло правосудие, будут наказаны его дети, его род, его семья. Эдгар По рассказал об этом как ясновидящий романтик. Вслед за ним о вырождении дворянских и буржуазных семей читателю поведали десятки писателей, используя для этого разные жанры: семейную сагу, исторический роман, но также и детектив. Последний позволяет буквально составить обвинительный акт против тех, кто привык себя ощущать безнаказанным.

Давно уже рухнула французская колониальная империя, в 1962 году Алжир стал независимым государством. Расставание с просторными угодьями в мягкой полосе средиземноморского климата стран Магриба нелегко далось их бывшим хозяевам. Прощание европейских поселенцев с Алжиром сопровождалось выступлениями «ультра» и оасовцев (членов секретной вооруженной организации), которые со временем были обезврежены, но не сразу и не повсеместно. Их движение было кому содержать. Объединившиеся тайно богатые землевладельцы — большая сила! Впрочем, эти землевладельцы и во Франции не оказались беднее. Они получили не просто земельные наделы, а большие поместья, которые с помощью все тех же денег сумели расширить. Своеобразный характер алжирских «бандейрантов» — первопроходцев крупного землевладения сохранился у них и в метрополии.

Дядя несчастной Анжелины Дансель из романа «Свидание у карусели» родом именно из этого сословия. «Перед вами человек, — говорится в романе, — который избрал себе роль могущественного вельможи и в конце концов стал таковым. И чувствуется, что он готов на все, чтобы сохранить свою империю». Понятно, что беспринципный Делакур не испытывает никаких теплых чувств к преданному ему как собака телохранителю алжирцу Лакдару. Преданность раба своему хозяину столь естественна для него, сколь естествен шантаж со стороны Жюльена Комбрэ, помогавшего когда-то смуглокожим рабочим на плантациях. Делакур жесток, и семейный грех, получив огласку, не встречает в глазах окружающих ни сочувствия, ни снисхождения. Делакур «обставил» его бесчеловечными преступлениями, продиктованными отнюдь не родственными чувствами. «Все тайное становится явным» — эти слова, имеющие силу пословицы, подтверждает плавно разворачивающийся сюжет книги Периссе. Действие происходит на юге Франции в сезон отпусков, но не в мире курортников, а в мире жителей этих мест, для которых ярмарка в день праздника 14 июля с аттракционами и каруселями — большое событие местного значения.

Мир быстро меняется, меняется характер преступлений, социальные условия, их порождающие, но как в прошлом, так и сегодня для нас важна честность человека, раскрывающего преступление, его умение, предприимчивость и светлая голова. Приступая к очередному детективу, мы не просто ощущаем себя любителями этого жанра, увлеченными «традиционной игрой», но и простыми смертными, для которых архиважно само раскрытие преступления, финальный аккорд, непременное торжество истины. Искусство детектива оптимистично, наверное, поэтому не счесть его искренних поклонников.

Неподалеку от столицы Венгрии, в четырех пяти часах езды на машине, притулилась самая маленькая из ее областей, как бы зажатая между соседними крупными областями. Она была образована из двух приличных кусков, отхваченных от соседей-великанов. Искать ее на картах — напрасный труд.

Новая область поделена на три уезда. Один из них — сплошной лесной массив, второй — болота; в обоих — небольшое число жителей, и в экономическом отношении они малоперспективны. Зато Верешхедьский уезд восполняет ущербность двух своих собратьев. Посередине его пролегает гора Верешхедь; она растянулась почти на пятнадцать километров, однако и в самой своей высокой точке едва достигает ста пятидесяти метров. Южный склон горы почти полностью покрыт виноградниками, а на самой вершине и по всему северному склону — лес и густой кустарник.

Под горой тянется уже сильно заболоченный Мертвый рукав, отделяющий гору от Грязного луга, по которому на многие километры раскинулись луга и пастбища. У северного подножья горы начинаются холмы Беркеч, поросшие старым, уже вырождающимся виноградником; однако местные жители готовы поклясться, что вино с него получают вполне приличное, хотя и не столь известное, как с горы Верешхедь. Оно, конечно, не такое золотистое, как с южного склона — с туманно-зеленоватым оттенком и кисловатое. Зато молва утверждает, что беркечское вино способствует деторождению (правда, статистика свидетельствует, к сожалению, об обратном: хотя потребление вина на душу населения здесь и выше, чем, скажем, в будапештской корчме где нибудь в Ференцвароше, [1] количество населения за последние пятнадцать лет сократилось почти наполовину). Лес с каждым годом все более и более оттесняет виноградники, старые виноградники вымирают, а молодые на смену не приходят. В противоположность горе Верешхедь с ее покатыми склонами беркечские холмы достаточно круты, и уход за виноградниками не осилил бы здесь и олимпийский чемпион. Впрочем, местные хозяева ни за свой труд, ни за свое вино и не рассчитывают получить медали.

В одно из восхитительных воскресений начала октября, когда над желтыми и багряно медными листьями проглядывает чистейшая синева неба, на бетонном шоссе, тянущемся вдоль полинявшего склона горы Верешхедь, остановилась белая «Лада».

Ее водитель, невысокого роста, коренастый человек с костистым лицом, вышел из машины в одной заправленной в брюки рубашке, поежился от холода и, достав из машины пиджак, надел его, потом осмотрелся. Дорога, на которой он остановился, отделяла заболоченный участок Мертвого рукава от подножья горы; по ее склону громоздились освобожденные от тяжести плодов виноградные лозы с побуревшей листвой, а между ними — винные погреба и давильни с обшарпанными оштукатуренными стенами и покрашенными в зеленый цвет дверьми. Кое где виднелись и жилые дома, но их было немного. Виноград повсюду уже убрали — это подтверждала и царившая над склоном тишина: не слышно было ни гулкого звучания бочек, ни веселого позвякивания ведер, ни оживленных восклицаний. Виноградники словно вымерли; только неумолчно чирикали облепившие их скворцы.

Мужчина в нерешительности постоял немного, потом двинулся по направлению к приземистому домику из красного камня. Он вошел в ворота и уверенно стал подниматься по выщербленной каменной лестнице. Прежде чем позвонить, остановился перед входной дверью и прислушался. Гудела стиральная машина, визжали дети, мяукала кошка. На его звонок открыла женщина лет тридцати пяти — сорока с заплетенными в косу и собранными в пучок густыми светлыми волосами и бледно голубыми глазами. Губы капризно надуты. Такое выражение бывает у обиженных детей или у не состоявшихся кинозвезд. Правильные черты лица позволяли думать, что когда то женщина отличалась красотой; теперь же было заметно, что она сильно похудела, из-за чего стали глубже морщины, да и сама она выглядела какой-то поблекшей, как рождественская елка в январе.