Чтение онлайн

Резким движением Тоот распахнул дверь в соседнюю комнату.

Там не было никого, кто мог бы на него напасть. Во всяком случае, сам Шебештен Селеш этого сделать никак не мог. Он лежал на боку в большом кресле, тупо уставившись на капитана. Вокруг глубокой раны па шее запеклась кровь, и на белоснежной рубашке покойного образовался причудливый, созданный каким-то безумным модельером, пурпурный галстук. Тоот попятился и тотчас же выбежал из дома, поспешно миновал двор и сел в машину.

Обескураженный увиденным, он погрузился в раздумья, что теперь предпринять, хотя знал, что обязан сообщить о случившемся в полицию. Однако ему не очень хотелось делать это, ведь потом он уже не сможет действовать неофициально. В конце концов дилемму эту помог ему решить почтальон. Размахивая телеграммой, он уверенным шагом направился прямо в дом и спустя минуту, дико вопя, выскочил наружу. Тоот завел мотор, машина тронулась, улица быстро наполнялась людьми, на Тоота никто не обратил ни малейшего внимания.

Когда он вернулся в центр города, то почувствовал странную боль в желудке. Он никак не мог решить, голод ли это или реакция организма на то, что он увидел несколько минут назад. На стеклянной витрине ресторанчика большими белыми буквами было выведено: «Хот Догз». [11] Еще через несколько минут Тоот уже сосредоточенно пережевывал холодную сосиску, спрятанную внутри промасленного и довольно черствого рогалика.

Кафе «Голубой цветок» относилось к числу таких развлекательных заведений, где темный пол и вычурные обои претендуют на некую аристократичность, а продымленный полумрак создает атмосферу интимности. Как обычно в подобных второразрядных заведениях, публика была самой разной: молодые влюбленные с увлечением следили за графологической экспертизой, которую проводил за двадцать форинтов странствующий «специалист по почерку», обнаруживая все новые и новые подробности их прошлого и будущего. На небольшом диванчике, рассчитанном на двух человек, ютилась недавно сошедшаяся пара уже немолодых людей; будучи весьма крупного телосложения, они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и нерешительно и неловко обнимались.

Трое молодых людей нагнулись над столиком, уставленным пустыми пивными бутылками — они не позволяли убирать их, чтобы каждый вошедший видел, на что они способны. Был здесь и неизбежный одинокий пьяница, он сидел с глупой ухмылкой и через определенные интервалы начинал что-то бормотать, разговаривая сам с собой.

Тоот уселся за угловой столик и заказал лимонад. Его дама опоздала на десять минут. Она выглядела элегантнее и привлекательнее по сравнению с тем, какой была у себя в конторе, но, может быть, и полумрак, царивший в кафе, создавал эту иллюзию. На ней была голубоватосерая юбка в черный жакет мужского покроя, Тоот никак не мог запомнить, как он называется. Под жакетом виднелась белоснежная блузка, на воротничке которой лежали густые рыжие локоны.

— Вам уже говорили, что вы прекрасны? — начал Тоот довольно игриво.

Ответом послужил такой напевный смех, словно его спутница читала ноты. Она грациозно скользнула на диванчик напротив капитана, не заметив того, что-тоот подвинулся, освободив для нее место рядом с собой.

— Разумеется, говорили. После таких слов, как правило, сразу начинают предъявлять определенные требования.

— Но я совершенно серьезно.

— Очень мило. Но на вашем месте я бы не касалась этой темы. У нас с вами не свидание, а деловая встреча и серьезный разговор.

— А вам он для чего?

— Я наконецто смогу выговориться.

— Вам надоела ваша работа?

— Я уже заявление подала, в конце месяца ухожу. Собираюсь замуж за врача из Будапешта. И уезжаю отсюда.

— Меня прежде всего интересует Шандор Варга. Вы были с ним знакомы?

Рыжеволосая спутница Тоота улыбнулась.

— С Шани? Ну, конечно.

— Ваше мнение о нем?

— Самый приятный мужчина из всех, кого я знаю. Когда он входил ко мне, то смотрел на меня своими карими собачьими глазами, словно преданный пес на хозяйку. Казалось, вот-вот хвостом завиляет.

— Почему вы так думаете?

— Он был влюблен в меня, женщина всегда это чувствует. Но меня не очень волнуют мужчины ростом в сто шестьдесят пять сантиметров, с головойдыней и с кривыми ногами. И даже тогда, когда я испытываю к ним симпатию. Мне в нем импонировало то, что он понимал, что у него никаких шансов нет, и тем не менее был очень вежлив, мил, все время говорил комплименты. Ведь большинство мужчин, почувствовав, что им не светит, тут же начинают относиться с пренебрежением, какая бы красавица ни была.

Тоот слушал хмуро, плотно сжав губы.

— Почему бы вам не пойти преподавать в мужскую гимназию? У вас сразу же появилось бы три десятка воздыхателей.

— Не забывайте, теперь классы смешанные. К тому же одной любовью не проживешь.

— Во всяком случае, платонической — это уж точно.

Собеседница перестала улыбаться и с подозрением уставилась на Тоота, который тут же заметил, как посуровел ее взгляд, в нем теперь появились льдинки отчуждения.

— Таким образом со мной не следует говорить. Так мы далеко не продвинемся.

— Простите, я пошутил.

— Шутка неудачная.

— Знаете анекдот: приходит карлик к врачу и…

— Не будьте пошляком. Тоот развел руками.

— Я пытался выступить в роли рубахипарня.

— Вам это не удалось. Давайте начистоту, что вы от меня хотите?

— Каково было положение Варги?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду расстановку сил.

— Ему наступал конец.

— Как так?

— Как вы слышали. Потерпела фиаско вся группа, в которой он занимал довольно видное место. Она когдато стояла ближе к руководству. Разве вы не обратили внимания, как открыто говорил о наших внутренних проблемах товарищ Цетеньи?

— Обратил. Новая метла чисто метет.

— Конечно. Но видели бы вы его предшественника! Мягко говоря, он был прямой противоположностью нынешнего босса. Ну а яблоки, как известно, от яблони далеко не падают. Поэтому стоило появиться новому шефу, как дружки прежнего полетели один за другим.

— Ну, тогда и вы…

— Вы хотите услышать, что и мое положение пошатнулось? Это так, более того, если бы я не выходила замуж, то на следующей неделе меня простонапросто уволили бы. Мне все равно не удастся доказать, что я в свое время была не согласна с методами, которыми действовал товарищ Д.; нового шефа это совершенно не интересует, и он, вообще-то, прав. Подчиненных всегда отождествляют с их руководителями. Ну, и когда с пирамиды падает верхушка, постепенно рушится все — до самого мелкого чиновника, до шофера персоналки. Здорово, не правда ли?

— Я бы скорее назвал это естественным. Из физики известно, что-только тела с большой массой способны увлекать за собой другие. Судя по всему, с людьми — точно так же. Если человек не обладает общественным весом, его падение никто не замечает.

— Наверное, вы правы. Как вы до этого додумались?

— Да уж, во всяком случае, не из книг знаю.

— Я сразу так и подумала.

— У меня к вам еще один вопрос. Кто лучшие друзья Шандора Варги?

— Понятия не имею.

— То есть как? Я считал, что вы знаете обо всем, что происходило здесь в последнее время.