Чтение онлайн

— Сейчас мне недостает только рюмки виски.

Он приготовил выпить и ей, и себе; она, убрав стопку книг, плюхнулась в глубокое кресло, положила ногу на ногу и отсалютовала Джорджу рюмкой. От света настольной лампы, стоявшей за спиной Николя, ее светлые волосы стали похожи на нимб. Джорджу она казалась обворожительной, и если бы его мысли не были всецело заняты профессором Дином и Скорпионом, он вряд ли отказался бы от мысли приударить за ней. Но вместо этого он, не называя профессора по имени, рассказал, почему оказался на Фентиман-роуд.

Николя ответила откровенностью на откровенность. Последнее письмо от Скорпиона принесли в дом ее матери на Горсмонден. Мать тогда сказала, что это анонимное послание от поклонника. В остальном история, рассказанная Николя, совпадала с повествованием Джорджа.

Надя Темпл, обрадовавшись, призналась дочери в том, что ее шантажировали. Только в отличие от профессора, она решила вернуть не письма, а компрометирующее ее фото. Имя и адрес Феттони Николя узнала в регистратуре больницы. Потом она поехала к миссис Феттони, представилась корреспондентом местной газеты, узнала, что та собиралась к сестре, выждала, когда она уедет, и заметила, куда прячет ключ. Джордж появился в доме всего через пять минут после Николя.

— Уезжая, миссис Феттони не взяла с собой пишущую машинку? — спросил Джордж.

— Нет, только соломенную корзинку с крышкой и большую сумку вроде хозяйственной.

— Вы знали, что у Луиджи Феттони нашли целых четыре письма от Скорпиона?

— Нет.

— Одно — к вашей матери, одно к моему другу и еще два к другим лондонцам. Чует мое сердце, и в тех письмах речь идет о шантаже. Позвольте узнать, сколько платила Скорпиону ваша матушка?

— Тысячу фунтов в год.

— Что?!

— Все началось с трехсот, но с годами сумма возрастала.

— Тысячу с вашей матери, четыреста с моего друга и Бог знает сколько еще с тех двоих, кому были адресованы найденные у Феттони письма. А возможно, у Скорпиона есть и другие жертвы, о которых мы не знаем. Вполне вероятно, шантаж приносит ему немалый доход. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю. Бедная мама… она этого не вынесет…

— Тут мы с вами в одной лодке. Но ничего не поделаешь — надо смотреть правде в глаза. Люди с такими деньгами, как у Скорпиона, на Фентиман-роуд не живут. Теперь я, черт возьми, совершенно уверен, что Феттони был лишь кем-то вроде почтальона. А мерзавец Скорпион жив и здоров. — Джордж поставил рюмку на стол, взглянул на девушку и невесело усмехнулся: — Впрочем, я этому отчасти даже рад. У нас будет возможность ему отомстить. Что я сделаю не без удовольствия.

— Но как?

— Прежде всего его надо разыскать. А когда доберемся до него, тогда и решим как. А добраться до него мне просто не терпится!

Джордж, сердито вскочив, подошел к висящей на стене цветной фотографии в рамке. На кем-то сделанном снимке был изображен горный хребет Засар — длинная цепь покрытых снегом вершин, и на переднем плане — яркие пятна красных и розовых цветов. Иван-чай и лапчатки. Джордж вспомнил, как привозил эти растения и семена профессору, как радовался старик, их принимая, и сразу же подумал о зловещей тени, висевшей над беднягой долгие годы, о том, что она не исчезла и сейчас. «Ну, мистер чертов Скорпион! — сказал себе Константайн. — Ты мне еще попадешься и уж тогда берегись!..»

Он обернулся к Николя.

— Вы остановились в Лондоне?

— В Кенсингтоне, у матери.

— Тогда не предпринимайте пока ничего. Возможно, я вам завтра позвоню. И не говорите матери, что мы выяснили истинную роль Феттони. Вы хотите отомстить Скорпиону, верно?

Николя встала. Джорджу понравилось, как она это сделала. Распрямилась как пружина — и вот уже на ногах. Они кивнула.

— Но когда мы доберемся до него, с меня будет достаточно просто стоять в стороне и наблюдать, как с ним расправитесь вы. — Она помолчала и добавила, не сводя взгляда с Джорджа: — Ваш друг вам, видимо, очень дорог.

— Верно. Он и его жена взяли меня на воспитание, когда мой отец погиб на войне. На посошок выпьете?

— Нет, спасибо.

Он проводил Николя до машины, про себя улыбаясь тому, что впервые не попытался уложить в постель девушку, побывавшую у него в квартире. Прощаясь, он вынул пистолет.

— Где вы взяли эту штуку?

— Мама когда-то привезла его из Франции. Забравшись в машину и поменяв туфли на сандалии, она взглянула на Джорджа и поинтересовалась:

— Вы не тот самый Джордж Константайн, автор книги «Грани Амазонки»?

— Да.

— Так я и думала. Моя мать была в восторге от обеих ваших книг.

— А вы сами?

— Нет. Я не любительница всех этих зверей, джунглей и экзотических цветов.

— И даже орхидей? В подарочном целлофане, разумеется.

Она улыбнулась.

— А вы как-нибудь преподнесите их. Тогда и узнаете.

Она завела мотор, отъехала от обочины и на прощание помахала Джорджу. Включились фары, но их свет вскоре исчез за поворотом.

На другое утро Джордж встал рано, четко зная, что ему следует предпринимать. Он собирался действовать по правилу: хочешь добиться успеха, поменьше раздумывай.

Сэр Александер Сайнат — человек занятой, в рабочий кабинет к нему прорваться не так-то просто. Поэтому Джордж поехал прямо на Керзон-стрит и уже в половине девятого звонил к Сайнату в дверь. Ему открыл дородный привратник и недружелюбно оглядел Константайна: он не привык открывать дверь хозяйского дома раньше десяти утра.

— Сэр Александер еще не уехал? — спросил Джордж.

— Сэр Александер завтракает, — был ответ привратника. — Вы желаете его видеть, сэр?

— Передайте, что его хочет видеть мистер Джордж Константайн, и, если он скажет: «Это еще кто такой, черт побери?» — сообщите ему: я собираюсь потолковать с ним о некоем Скорпионе. Он меня примет.

— Хорошо, сэр.

Через коридор, где стояла отделанная бронзой кадка из красного дерева с прекрасным букетом лилий и тюльпанов, привратник ввел его в комнату с толстым белым ковром, выдержанную в пастельных тонах. У окна красовался еще один чудесный букет. «Интересно, — подумал Джордж, — какой счет ежемесячно приходит Сайнату из цветочного магазина?»

Привратник ушел, оставив дверь полуоткрытой; и в щель тотчас протиснулся черный пудель в украшенном искусственными бриллиантами ошейнике. Он с ходу принялся деловито грызть штанину Джорджа. Константайн терпел это недолго — пуделей он вообще недолюбливал, а потому поддел собачонку концом ботинка и перебросил на диван.

И в этот самый момент в комнату вошел сэр Александер Сайнат с чашкой кофе в руке.

— Миллиган, уберите отсюда этого проклятого пса! — воскликнул он.

Появившийся привратник ловко подхватил пуделя и снова исчез.

— Проклятый пес, — повторил Сайнат, — за месяц умудряется испортить вещей фунтов на пятьдесят. А вы кто такой, черт побери, и при чем тут какой-то Скорпион?

— Нельзя сказать, что я не люблю собак, — начал Джордж с оправдания. — А вашу нужно просто чаще выгуливать. Между прочим, Скорпион, если хотите знать, шантажирует одного моего друга, и вы, как мне кажется, — плывете с этим другом в одной лодке. Но если я ошибся, я с готовностью извинюсь и тотчас уйду.