Чтение онлайн

Маша обогнула сломанный забор, что отделял колхозный сад от чьей-то усадьбы, и пошла к интернату. Перед тем, как показаться на площадке у входа, девочка проверила щёки – коснулась их прохладными ладонями. Они её не убедили – пылали точно при температуре, но делать было нечего, Маша вышла из-за угла здания и испуганно застыла. Напротив стояли серьёзная Валентина Михайловна и Новосёлова. Сердце неудавшейся беглянки провалилось вниз.

– А вот и она! – радостно воскликнула комсорг.

Маша потупилась и медленно побрела навстречу. Эх, подвела Лида, обманула! А, может, нарочно всё подстроила?! Зря она ей доверилась, решила, что хоть кто-то нормальный, но оказалось – все они тут одинаковые.

Девочка приблизилась и посмотрела на Люду. Вопреки ожиданию, та светилась не торжеством и злорадством, а печалью и разочарованием.

– Кто разрешил тебе уйти с тихого часа? – строго спросила учительница.

– Простите, мне это было необходимо, – скромно ответила Маша и с надеждой посмотрела в круглые очки женщины.

– Ну-ка, идём!

Валентина Михайловна направилась в интернат, и девушка устремилась следом. Она мельком глянула на Новосёлову, но та лишь осуждающе покачала головой.

Внутри здания шелестела тишина. Шаги учительницы гулко отдавались от стен, словно подчеркивали Машину провинность. Женщина распахнула дверь к себе, грозно глянула на ученицу, и та виновато скользнула в комнату. Дверь укоризненно захлопнулась.

– Что ты делаешь, Маша?!

Девушка не смела поднять глаза и рассматривала серые полосы пола.

– Мне что за тобой, как за Карповым и Исаевой смотреть? Ты чего творишь?!

– Но я же ничего плохого не...

– Маша, в лагере есть определённые порядки, не я их придумала, и им надо подчиняться!

– Но...

– А если бы с тобой что-нибудь случилось?

– Да я всего лишь к бабушке ходила...

– Зачем? – насторожилась женщина.

– Я просила её... – девочка запнулась и ещё ниже опустила голову, – чтобы она меня отсюда забрала...

– А ты подумала, что будет дальше?

– Нет... А что тут такого?..

– Сколько неприятностей выльется и на тебя, и на бабушку, и даже, кто знает, на твоего отца! Не говоря уже обо мне. Мне влетит самой первой!

– Но вы здесь совершенно ни при чём! – горячо заверила Маша.

– Но говорить-то будут и обо мне! Но ладно я, моя жизнь прожита, – меланхолично сказала учительница, – но неужели ты хочешь, чтобы твою жизнь отравили?!

– Пусть болтают, что хотят. Мне всё равно.

– Если бы болтали! – возмутилась Валентина Михайловна и выглянула во двор, где собирала школьников Люда. – К сожалению, наш мир не идеален. Никто не захочет вникать в твои проблемы. На тебя просто навесят ярлык, от которого ты не избавишься.

– За то, что всего лишь сходила к бабушке?! И попросила забрать меня, потому что мне тут плохо?!

Женщина устало покачала головой, давая понять, что знает, как это глупо и несправедливо, но ничего нельзя поделать.

– Одно цепляется за другое, – наконец произнесла учительница. – А на тебя и так косо смотрят. Маша, иногда нужно просто смириться с тем, что ты не в силах изменить. Как со стихийным бедствием.

– Но со стихией нельзя договориться, а с людьми можно... Ведь можно всё объяснить! Значит, нельзя с этим просто смириться!

– Конечно, людям можно объяснить, – печально улыбнулась женщина. – Но поймут ли они тебя зависит от того, захотят ли понять. Так уж устроено, Маша... Поэтому с тем, что ты не в силах изменить, надо просто смириться, иначе тебя сломают.

Валентина Михайловна вздохнула, подошла к девочке и усадила её на кровать.

– Семнадцать лет назад я приехала сюда работать из Москвы. Представляешь, каково мне было? Из столицы в глухомань. Я была страшно недовольна и шла против системы, боролась с ней, лезла на рожон, пыталась что-то кому-то доказать! Но правда такова, что твоя жизнь всем безразлична, пока ты не оступишься. А уж если оступишься... – она вздохнула и покачала головой. – Если ты не будешь следовать правилам, тебя задавят. А не задавят, так доведут... – она снова вздохнула, после чего воспряла и заговорила гораздо более весёлым тоном. – В конце концов я поняла, что рядом со мной живут и работают такие же люди, как и я сама. Кто-то добрее, кто-то злее, кто-то умнее, кто-то глупее, но такие же. С теми же страхами, чувствами и мечтами. И я смирилась. Возможно, ты не поверишь, но мне здесь даже понравилось! Чистый воздух, любимая работа, так зачем мне кому-то что-то доказывать, если я могу просто жить?

– Вы предлагаете мне тоже остаться в Аничкино?

– Я предлагаю не бунтовать, потому что, так уж вышло, ни один бунт не заканчивается добром. Даже если он необходим.

– Но Тоня не пошла в колхоз, отказалась! И ничего! – гнула своё Маша.

– Посмотрим, чем это для неё закончится, – мрачно ответила Валентина Михайловна.

– А что, по-вашему, она должна была сделать?

– Пойти в колхоз и весь тот год, что она будет там работать, продолжать учиться. А как только выйдет срок, ехать поступать туда, куда хотела.

– И вы считаете, это правильно? Это справедливо? По-человечески? – не сдавалась Маша.

– Я считаю, что это единственный шанс не испортить себе жизнь. Пожертвовать одним годом ради всего будущего.

– Но ведь и дальше будет такой же бред! Вот она отучится и её пошлют неизвестно куда!

– Всего на три года...

– Значит, надо пожертвовать уже четырьмя годами, чтобы тебе не испортили всю жизнь!

– Ничего не поделать, таковы правила, и раз уж мы не в силах их изменить, надо приспособиться. Поэтому, Маша, я прошу тебя, будь потише, не ломай своё будущее, – попросила женщина, и девушка посмотрела в её тёплые глаза.

– Почему вы не вернулись в Москву?

– Это долгая история... – уклончиво ответила учительница.

– Пожалуйста, ответьте. Я никому не скажу!

– Мой муж не захотел ехать со мной сюда, хотя мог... Он был старше, его ничего не держало, кроме работы и... возможно, кого-то ещё. Мне было незачем возвращаться, Маша, – грустно ответила та и пригладила ладонью юбку. – Да и здесь не так уж плохо.

– А почему вы здесь никого не встретили?

– А я и встретила, но он несвободен... Я не посмею разбить семью.

В комнате повисла тишина. Девочка впитывала всё, что говорила Валентина Михайловна, понимала, осознавала, но никак не могла согласиться. Почему все обязательно должны делать то, что положено? Кем это положено? И с чего они, те, кто это придумал, взяли, что именно так правильно? Почему каждый человек должен проходить через тернии просто для того, чтобы его оставили в покое, а не диктовали, как надо жить?! Но даже и тогда приходилось оглядываться...

– Я бы родила, – неожиданно продолжила учительница, – но только представь, какой это был бы позор. Одна. Без мужа. Меня бы сразу уволили, выкинули из школы... Педагог не имеет права подавать дурной пример... И что бы мне осталось?